Антропология смерти. Погребальные обряды и призраки в мировых культурах - Грегори Делаплас

Стелла

Стратегия исследования, в которой Гарри Прайс предполагает задействовать Стеллу, напротив, работает по принципу амплификации. В соответствии с этим подходом, чтобы доказать реальность некоего феномена, нужно сделать его более осязаемым — и посмотреть, устоит ли он, сохранит ли целостность по мере придания ему все более конкретной формы. Иными словами, что произойдет, если пойти по следу, на который, судя по всему, указывают все знаки: какая сущность предстанет перед нами в конце пути?

Впрочем, не будем переоценивать Гарри Прайса. И хотя он открещивается от этого при любой возможности [263], его стратегия, кроме всего и, возможно, прежде всего, — это работа на публику (разве сами средства информации не служат в этом отношении частью механизма амплификации?). Уже в те годы, а тем более после его нашумевшего расследования в доме священника в Борли (безжалостно раскритикованном Обществом), который в своей книге 1940 года он назовет «самым населенным привидениями домом в Англии» [264], Гарри Прайс живет на доходы от лекций и публикаций, где предстает этаким героическим охотником за привидениями или грозой медиумов-аферистов. Журналисты знают Прайса и ценят сенсационный размах, который приобретает любое дело с его участием; этот взаимовыгодный альянс будет служить ему всю карьеру, хотя он с упорством — в многочисленных письмах и журнальных статьях — отстаивает свою научную репутацию и образ служителя истины. Сдержанной и педантичной Еве Брэкенбери каждый раз придется расплачиваться за его докучливое участие во всех громких делах о полтергейсте, которые ей доведется расследовать с 1928 по 1930 год.

И все же театральные эффекты, на которые рассчитывает Гарри Прайс, чтобы поразить прессу, порой дают осечку — даже (а может быть, в особенности?) на сцене варьете… Тут призраки не особенно склонны к сотрудничеству. Однако в тот вечер поначалу все идет хорошо: Прайс и Стелла располагаются в гримерной Джун. За большим столом, специально по такому случаю принесенным в гримерную, собираются управляющий, актрисы и актеры, счастливые журналисты (в кои-то веки их допустили на сеанс) и даже Ева Брэкенбери, которой позволили остаться, а кроме того, ясновидящая по имени Леди Муни (скорее всего, псевдоним). Зал освещен красным светом, словно лаборатория фотографа, — в 1920-х еще сохранялось интуитивное представление о связи между химией фотопроцесса и способностью фиксировать привидения.

Призрака ждут: участники сеанса почти уверены, что сегодня им явится вполне конкретный покойник. Брэкенбери не придала этой истории значения, настолько она показалась ей несущественной (разве что указывала на легковерие очевидцев), но тридцать лет назад в театре случилась громкая трагедия, до сих пор будоражащая умы. Уильям Террис, кумир лондонской публики конца XIX века, блистал в костюмированных ролях, особенно в пьесах плаща и шпаги (его Робин Гуда вспоминают по сей день), и слыл звездой елизаветинского театра. 16 декабря 1897 года он был заколот кинжалом прямо на ступеньках у входа. Убийца — Ричард Арчер Принс, другой актер, которого Террис одно время опекал, но тот необузданными приступами ярости пустил собственную карьеру под откос. Уильяма Терриса перенесли в театр, в одну из гримерных, но рана оказалась смертельной [265]. Джун уверена, что он скончался именно в ее гримерке; по другим версиям, это была гримерка его подруги, тоже актрисы, — по вечерам перед уходом он стучал к ней в дверь, приглашая составить компанию.

Устроившись за столом в полумраке комнаты, пока Гарри Прайс торжественно произносит вступительную речь, а Стелла демонстрирует признаки погружения в транс, участники с радостным волнением предвкушают вечер общения с миром мертвых. Первый этап сеанса не разочаровывает собравшихся: участникам является «связной» (англ. control) Стеллы — дух эксцентричной итальянки семнадцати лет по имени Пальма, говорящей по-английски с характерным акцентом, выдающим ее происхождение. «Духи-связные» выступают модераторами спиритических сеансов: они первыми входят в контакт с аудиторией и, если требуется, собирают запросы тех, кто пришел по конкретному делу или ищет встречи с определенным умершим. Прежде всего, они управляют очередностью духов, которым предстоит вселиться в медиума, и периодически возвращаются, задавая сеансу ритм и представляя собравшимся бестелесных существ, готовых взять слово.

Как правило, «связные» — это первые духи, с которыми медиуму удалось войти в контакт, но со временем он может их менять. Часто они являют собой альтер эго самого медиума, будь то в гендерном отношении (медиум и его «связной» разного пола или очень по-разному выражают одну гендерную идентичность) или в культурно-расовом («связные» нередко предстают экзотическими персонажами, говорящими с более или менее правдоподобным акцентом, а то и вовсе на малоизвестных языках). Пальма выступает в роли «связной» Стеллы с первого сеанса, сопровождая свои появления рядом физических феноменов. Не скупится она и в этот вечер. Присутствующие в восторге: стол подрагивает, слышен перезвон колокольчиков (спрятанных в ажурных, но недоступных шкатулках), звучит гитара, стоящая в другом конце комнаты, по коже скользнула легкая волна прохлады. Гарри Прайс замеряет температуру, и она, вопреки ожиданиям, не растет от скопления людей в гримерке, а наоборот — слегка понижается. Все идет по плану.

Вот только Уильям Террис не желает являться. Несмотря на объявления Прайса и призывы собравшихся, несмотря на готовность Пальмы встретить дух и успех первых этапов того, что должно было стать гвоздем программы, покойный актер так и не выходит на сцену. Громкий треск откуда-то из-за зеркала на мгновение возрождает надежду. Джун и миссис Урц, кажется, узнают тот самый пресловутый звук (нечто между тиканьем и резким скрипом — любопытная разница в слуховом восприятии!), все замирают в ожидании Уильяма Терриса. Но нет. Ясновидящая и миссис Урц временами замечают в воздухе бледные очертания, однако никто не придает этому значения, и никакого значимого контакта с призраком так и не происходит.

Это не тот случай, когда неудачу можно списать на скептически настроенную публику (даже Брэкенбери безропотно включилась в процесс) и тем более на чрезмерный контроль за ходом сеанса. Исследовательница сетует: обычно во время сеансов по обе стороны от медиума сидят независимые участники — они следят за каждым его движением и особенно за тем, не творится ли под столом чего-либо, что могло бы ускользнуть от внимания публики. На сей раз это Гарри Прайс и Джун — главные заинтересованные лица всей истории. Иными словами, даже при самых благоприятных условиях (а это как раз тот самый случай) мертвые не всегда являются по требованию.

Что и говорить — журналисты разочарованы, но радуются возможности позубоскалить над провальным свиданием с потусторонним: уже наутро в Daily Sketch появляется заметка с ироничным заголовком «Ветреный дух» [266], а днем позже