Антропология смерти. Погребальные обряды и призраки в мировых культурах - Грегори Делаплас

Общество психических исследований (Society for Psychical Research) — это влиятельная организация, основанная в 1882 году, в разгар увлечения спиритизмом, такими выдающимися учеными, как, например, Генри У. Сиджвик, профессор моральной философии в Кембридже, чтобы подвергнуть сверхъестественные явления, о которых сообщали медиумы, самому строгому научному анализу. В сущности, основатели общества признавали, что душа человека может пережить его физическую смерть и способна из мира духов вступать в контакт с живыми; и нельзя исключать, что медиумы как раз являются инструментами такой связи с потусторонним миром, но все это еще необходимо доказать [240]. Если призраки существуют и телепатия — не вымысел, если некоторые индивиды способны перемещать предметы на расстоянии — одним словом, если все это правда, — значит, эти явления следует изучать так же, как и любые другие, с помощью проверенных методов экспериментальных наук.

В 1920-х Общество психических исследований превратилось в настоящее поле битвы: одни (как, например, Артур Конан Дойл) считают, что не следует доводить научный скептицизм до крайности и что научный подход следует адаптировать с учетом специфики медиумических феноменов, другие же, напротив, требуют неукоснительного соблюдения экспериментальных протоколов, даже если это задевает чувства тех, кто претендует на обладание медиумическим даром [241]. Кэтлин Голдни, разумеется, принадлежит ко второму лагерю.

История с Дамодаром выглядит как классический полтергейст: «шумные духи» (термин происходит от немецких слов Geist — «дух» и poltern — «грохотать», «стучать») перемещают предметы в доме, часто проявляя агрессию к его обитателям, и, как правило, привязываются к одному члену семьи — девочке или мальчику, словом, к подростку. Уже в то время существует несколько теорий, пытающихся найти причину, по которой подросток вдруг получает способность на расстоянии воздействовать на предметы [242] — случаи полтергейста обычно длятся несколько месяцев и со временем проходят, история Кеткаров здесь скорее исключение. Может, это мертвые выбирают юное существо своим посредником? Или ему таинственным образом удается направлять некие физические силы, например магнитные? А может, его сознание и либидо переходного возраста высвобождают психическую энергию? Эксперты, которых Общество направляет в дома для исследования подобных феноменов, первым делом должны установить, идет ли в самом деле речь о паранормальных явлениях, или же все это — лишь более или менее безобидные проделки самого подростка.

В случае с Дамодаром все указывает на то, что он сам — виновник «происшествий», которые его родители приписывают сверхъестественным силам. Молли ни разу не удалось поймать его с поличным, однако ей без труда удается нейтрализовать феномены и предотвращать их возникновение. Для этого достаточно полностью раздеть Дамодара и усадить его за стол, предварительно убедившись, что под мебелью в комнате ничего не спрятано. Во имя науки исследователи паранормальных явлений не стесняются в методах: раздевание медиумов (зачастую женщин, когда эксперты в подавляющем большинстве — мужчины) — обычное дело [243]. Ну а раздеть донага ребенка и усадить его за стол, запретив двигаться, — и вовсе не проблема; Молли считает, что достаточно получить разрешение родителей, и этический вопрос закрыт. Она ни на мгновение не задумывается о том, насколько это жестоко и уж точно совершенно неуместно.

За семь визитов в семью не произошло ничего, что по-настоящему поразило бы исследовательницу: монета, оброненная ею и тут же бесследно растаявшая в воздухе, большая бутылка, из ниоткуда выкатившаяся на середину комнаты, осколки фарфора, рассыпавшиеся по полу в гостиной (из мусорного ведра соседей)… Всё это легко мог сделать и сам мальчик. Она просит родителей привести обоих братьев, чтобы увеличить шансы на более яркие проявления необъяснимого. Доктор Кеткар в принципе не против, но всякий раз в последний момент вынужден отказываться, поскольку возобновление явлений в мастерской, где теперь живет юноша, похоже, указывает на то, что духам не нравится эта затея. Это грозит дому слишком большим материальным ущербом («Но именно это мне и нужно!» — настаивает исследовательница, на что Кеткары отвечают, что не готовы добровольно нести такие потери) [244].

Вдобавок оба родителя твердо верят в искренность сына и реальность происходящих вокруг него явлений. На самом деле это-то больше всего и удивляет Молли. Их убежденность в том, что за ними охотятся мертвецы, которых их сын якобы вдруг стал способен видеть и чье появление было удостоверено целой толпой «миссионеров, теософов и индийских докторов», предлагающих свои услуги по изгнанию нечисти. При этом Кеткары выглядят людьми трезвого ума — и даже производят на Молли самое положительное впечатление. Отец Дамодара, к примеру, — настоящий интеллектуал: он прекрасно понимает, что вся картина, кажется, свидетельствует против его сына. Но он уверен, что и это — проделки духов, желающих, чтобы он выглядел виновным и получил наказание. Когда кажется, что он сам что-то бросает (а такое случается), его руку направляют темные силы; но даже и без этого, со слов отца, происходит слишком много такого, где ребенок явно ни при чем [245].

В этом, по словам самой Молли Голдни, и состоит вся щекотливость истории: не узнай она родителей, приговор был бы однозначным — мошенничество. Здравомыслие пары — вот что ставит в тупик; с толку сбивают даже не сами события вокруг Дамодара, а твердая уверенность родителей в том, что их дом населен привидениями. Но это досадное противоречие между фантастичностью рассказов и рациональностью очевидцев лишь на первый взгляд смущает исследовательницу. Конфиденциальное письмо, приложенное к отчету для Общества, ясно показывает, что лежит в основании ее выводов: показания Кеткаров ничуть не пошатнули ее картину мира — напротив, они лишь укрепили колониальные представления Молли о расовых различиях. По ее мнению, единственная польза от этого случая — напомнить членам Общества, что не всем свидетельствам стоит доверять в равной мере: индийский ум неисправимо суеверен даже при наличии образования.

Позволю себе также предложить, чтобы в дальнейшем все случаи так называемых сверхъестественных феноменов, попадающие в поле зрения Общества и основанные ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО на свидетельствах индийцев, рассматривались с особенным пристрастием и скептицизмом. Сколь бы они ни были образованны на бумаге, их мышление решительно отличается от европейского, и суеверие у них в крови. (Это конфиденциальное замечание: среди нас [в Обществе психических исследований] есть индийские ученые, и нам бы не хотелось, чтобы они увидели подобное суждение, высказанное европейцем.) [246]

Рисунок 3. Связи между персонажами дела о полтергейсте у г-на и г-жи Кеткар (Пуна, 1928–1931)

По сути, все стороны согласны с тем, что происходящее с Дамодаром (а до того — с его братьями) — это результат заражения. Как полагает