Стратег из ниоткуда. Книга 4 - Михаил Александрович Атаманов

противники из списка «коалиции» скрывались за высокими стенами родовых замков и охранялись многочисленной толпой обученных дружинников, так что подобраться к моим врагам было очень непросто. И потому я пошёл другим путём.

Меня давно удивляла та неимоверная лёгкость, с которой тут в мире Элаты возможно было подделывать официальные письма знати, большинство из которой было неграмотной и лишь ставило оттиск перстня на составленное слугой-писарем письмо. Тут даже не применялась специальная бумага с вензелями и водяными знаками, используй вообще любую более-менее пригодную, и сойдёт. И потому ночью в моей палатке вождя творилось то, до чего не догадывалось местное население. На чистом листе мелованной бумаги я тренировался ставить размашистую роспись графа Яго Хозяина Стекла, а рядом на столе уже сушились несколько гипсовых слепков, сделанных с оттиска его перстня на сургуче письма с ультиматумом. Когда же посчитал, что научился качественно подделывать подпись, младшая жрица Луана под мою диктовку принялась аккуратным каллиграфическим почерком составлять тексты четырёх «срочных писем от лидера коалиции».

Для начала сиру Бриану Младшему Си-Маори с собственным крепким рыцарским замком, штурмовать который я однозначно не собирался. Затем командиру сотенного отряда наёмников Юи Фартовому — устранять его отдельно смысла никакого не было, поскольку место командира просто занял бы кто-то из его помощников, и разобраться тут нужно было со всем отрядом наёмников скопом. В обоих письмах граф Яго Хозяин Стекла требовал от союзников немедленно, не теряя ни клепсидры лишнего времени, собрать бойцов и выдвинуться на соединение с войсками барона Диоклетиана Чёрного в его замок, поскольку «дозорные доложили, что Альвар Завоеватель уже завтра собирается перекрыть дороги и разбить вас поодиночке».

Следующее письмо было адресовано уже самому барону Диоклетиану Чёрному, которому «выпало крайне ответственное и секретное поручение» подчёркнуто радушно принять прибывших союзников, разместить чужих бойцов внутри крепости, а вечером устроить в честь прибывших большой праздничный пир. И на этом пиру обоих командиров-предателей, втайне давно уже продавшихся оркам и служивших их вождю Альвару Завоевателю, приказывалось напоить отравленным вином (кувшин с которым посланник также передавал барону Диоклетиану). Прибывших же солдат в письме предлагалось разоружить и бросить в темницу, а в случае вооружённого сопротивления убить всех поголовно безо всякой жалости.

Ну и, наконец, последнее четвёртое послание от лица «родного отца» было адресовано виконту Зязику Смелому. В первых строчках письма отец расписывал, какие непростые времена сейчас настали, и насколько важны сейчас решимость и готовность действовать без колебаний. Далее граф Яго переходил к сути дела — на носу большая война с орками Жёлтой Рыбы, а поскольку противник весьма силён, то как никогда важна сплочённость всех членов собранной против Жёлтой Рыбы коалиции. Но разведчики докладывают, что один из главных союзников, на которого граф Яго очень рассчитывал, а именно барон Диоклетиан Чёрный, ведёт какую-то свою закулисную игру. По слухам, он одного за другим заманивает членов коалиции в свой замок и там подло убивает. Отец признавался, что не знает, работает ли барон Диоклетиан Чёрный на орков или преследует какие-то собственные интересы, да и вообще правдивы ли эти порочащие барона слухи, а потому поручал родному сыну это проверить.

За день-два виконту предлагалось собрать все имеющиеся под его началом войска вплоть до последнего солдата-калеки, а также поднять все доступные возле Чёрных Шахт отряды наёмников, не жалея на эти цели никаких монет. И далее этой вот большой армией выдвинуться к замку барона Диоклетиана Чёрного, где провести тщательное расследование и, если шокирующие слухи подтвердятся, повесить изменника на воротах его же собственного замка. Замковую казну выпотрошить и забрать себе, саму же крепость Диоклетиана Чёрного спалить дотла и далее следовать на соединение с армией отца, которая будет ждать в вольном городе Болток.

Я внимательно перечитал все составленные Луаной письма, не нашёл никаких ошибок и подписал их росписью графа Яго Хозяина Стекла, после чего накапал сургуча и поставил оттиски печатки графа. Свернул все письма в свитки, причём письмо виконту перевязал непростой тесьмой цветов графского дома от настоящего письма-ультиматума графа, и снова везде поставил печати с оттиском перстня.

— Всё нормально? — спросил я у удивительно покладистой сегодня целительницы, безропотно выполнившей все мои распоряжения.

Вообще-то я опасался, что моя щепетильная подруга категорически откажется помогать мне в этом грязноватом деле, но Луана сегодня ночью была поразительно спокойной и сговорчивой.

— Да, Альвар, всё нормально. Раз ты посланник небесных сестёр в мире Элаты, то значит они действуют твоими руками и хотят этого. Так велят богини, и куда мне, скромной целительнице, спорить с непогрешимыми небесными сёстрами?

О как! Deus lo vult («Так хочет Бог», латынь), в моём мире этот девиз крестоносцев оправдывал любые их поступки и злодеяния, и в мире Элаты похоже существовало схожая позиция жрецов. Как бы то ни было, я убрал свитки в заготовленные тубусы для писем, подозвал четырёх всадников из числа наёмников Мансура, для которых мы уже подыскали плащи и одежды в цветах флага вольного города Болток. Выдал заготовленные послания вместе с подробнейшими инструкциями, после чего наконец-то отправился отдыхать — долгая ночь уже заканчивалась, и на востоке небо уже приобрело розовый оттенок, предвещая новый важный день.

* * *

Первые отголоски ночных приготовлений стали приходить следующим днём. Вернулись посланные в ночь отряды орков, и мне были продемонстрированы головы братьев-рыцарей Хуви и Лапласа Ур-Тори. Их сестру-волшебницу Сильфи я просил по возможности взять живьём, но это оказалось невозможно сделать, поскольку противница была слишком опасна, так что мне была вручена ещё одна голова. Затем к моим ногам был кинут шевелящийся мешок с потенциальным родственником барона Уолтера Траго шевалье Хенриком Ур-Лито. Из мешка доносились площадная брань и угрозы, так что я пока повременил освобождать пленника и приказал посадить в яму. А вот опасного сира Ондри Тугоухого я вовсе не собирался оставлять в живых, но мои отправившиеся за его головой орки зачем-то притащили рыцаря целиком, связанного и основательно помятого, но вполне себе бодрого и даже не покалеченного. И что мне теперь с ним делать?

— Гммм… Исключительно из уважения к рыцарской чести и твоему мастерству победителя большого турнира Чёрных Шахт, сир Ондри, назначаю за твою голову выкуп в семь золотых монет. До уплаты выкупа посидишь пока в клетке. Хотя, если дашь слово не пытаться сбегать, будешь развязан и волен перемещаться по моему лагерю без ограничений.

— А какой в этом смысл? — отказался от столь щедрого предложения этот здоровяк. — У меня нет ни денег на выкуп, ни богатых родственников, которые за меня бы его заплатили. Так что руби мою бедовую голову, вождь