У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

Лесные встречи не всегда оканчивались благополучно. Однажды колонисты получили известие о том, что на союзных с ними индейцев напали наррагансеты, обитавшие в значительном отдалении от Плимута, на юго-запад от него. Для выяснения послали Сканто и Хобомока. Их перехватили по дороге воины одного из племен конфедерации Массасойта. Вождь этого племени Корбитант — противник дружбы с англичанами — обвинил гонцов в измене. Хобомок сумел вырваться и бежал в Плимут. Он сообщил, что Сканто грозит гибель. Собрали военный совет, который постановил отправить к Корбитанту Стэндиша во главе отряда из 14 человек, чтобы освободить Сканто. В случае, если проводник убит, предписывалось обезглавить зачинщика конфликта.

14 августа отряд пустился в путь. Корбитанта в предполагаемом месте не оказалось. Сканто был жив и невредим. Без жертв, однако, не обошлось. К деревне подошли ночью. Окружив ее, запретили кому-либо покидать жилища. Несколько воинов попытались бежать. По ним стреляли и троих ранили.

В сентябре группа плимутцев посетила на боте Массачусетскую бухту, носившую это название по имени обитавших по ее берегам индейцев. Там впервые выменяли на свои товары бобровые шкурки и меховую одежду.

Наступило «бабье лето» (по-американски — «индейское»). Собрали первый урожай с общего поля. Маис, посаженный под руководством Сканто, уродился хорошо, европейские культуры (пшеница, горох) — плохо. Этому не приходилось удивляться: далеко не все умели заниматься земледелием, недостаточно подготовили почву. Как бы то ни было, урожай собрали, норма муки в рационе увеличилась. Решили устроить «День благодарения». Он состоялся в октябре 1621 г.[480] Пригласили Массасойта и других гостей. Индейцы принесли с собой пять оленьих туш. Обедали, состязались в стрельбе, танцевали. («День благодарения — национальный праздник США. С 1863 г. по решению президента Авраама Линкольна отмечается в последний четверг ноября.)

В один из ноябрьских дней[481] прибежал индеец и сообщил о приближении «большой крылатой пироги». В первый момент забеспокоились: не голландцы ли? Приготовились к защите. Тревога была напрасной: прибыл корабль из Англии — «Форчун», на борту которого находилось 12 «святых» (девять мужчин, две женщины, один ребенок) и 23 «чужака» (17 мужчин, две женщины, четверо детей).

Радость встречи была омрачена, когда выяснилось, что привезены самые мизерные запасы продовольствия и снаряжения. В сопроводительном письме учредитель компании Томас Уэстон сообщал, что не мог выполнить просьбу поселенцев, касавшуюся условий договора с купцами. То, что «Мэйфлауэр», пробыв в Америке так долго, вернулся без всякого груза на продажу, несказанно возмутило лондонских компаньонов. Заикнись он, Уэстон, о просьбе колонистов, купцы «не выделили бы и пенни» на снаряжение «Форчун». Сам Уэстон тоже не одобрял пилигримов: «То, что вы ничем не загрузили корабль, удивительно и в высшей степени неприятно. Я знаю, причиной этому было ваше трудное положение и болезни, но я полагаю, — в большей мере недостаток рассудительности, чем слабость рук. Было бы сделано гораздо больше, не трать вы четверти времени на рассуждения, споры и совещания — ну, да это прошлое», — заканчивал он свое внушение (Б, 122).

Прав ли был Уэстон, неизвестно. Во всяком случае пилигримам было ясно, что, невзирая ни на какие трудности, они должны приступить к заготовке груза для «Форчун», если не хотят потерять компаньонов и надежду на помощь с родины. Утешением служило известие о получении патента на занимаемую территорию.

Патент, утвержденный 1 июня 1621 г.[482], был выдан Советом Новой Англии на имя Джона Пирса и его компаньонов, «уже отправивших и собирающихся отправить на свой счет и своими заботами себя и других лиц в Новую Англию, а там основать и построить город, а также осуществить заселение для прогресса всей страны Новая Англия». В вознаграждение за эту деятельность и в поощрение ее совет жаловал Пирсу и его компаньонам (их наследникам или доверенным лицам) по 100 акров земли за каждого отправленного колониста или за собственный переезд в Америку за свой счет с правом использования ее богатств (недра, рыболовство, охота). Земля для заселения могла быть избрана в любом не занятом англичанами месте Новой Англии. Кроме индивидуальных наделов, 1500 акров земли предоставлялось на общие нужды поселенцев. После удачной колонизации ими полученной земли они могли ходатайствовать перед советом о получении дополнительных наделов в 50 акров. С каждых 100 акров следовало выплачивать совету «ежегодную ренту в 2 шиллинга», но только по истечении семилетнего владения. «Джону Пирсу, его компаньонам-предпринимателям и колонистам (Associais Vandertakers & Planters)[483] предоставлялось право на управление колонией[484]. На них же возлагалась обязанность оборонять колонию. Патент был выдан на семь лет.

Иначе говоря, пилигримы, оказавшиеся в Новой Англии случайно, получили право остаться на занятом месте. Их самоуправление санкционировалось. Колонисты-компаньоны могли рассчитывать на получение земли[485].

На «Форчун» в колонию приехал Роберт Кашмен, представитель пилигримов в Лондоне. Подтвердив слова Уэстона, он убеждал плимутцев, пугая голодной смертью, завершить оформление договора с купцами, который колонисты еще не подписали. Они не сделали этого, надеясь, что после их отъезда из Англии Уэстону и Кашмену удастся исключить из договора нежелательные для них обязательства. Поэтому даже сейчас они ответили Кашмену требованием отменить общее хозяйство колонии. Они утверждали, что оно неэффективно, нерационально и порождает безответственность при исполнении обязанностей. Кашмен умолял не поднимать этого вопроса в создавшихся условиях. Колонисты, как видно, упорствовали. Тогда посланец из Лондона прибег к аргументации, рассчитанной на специфику аудитории.

12 декабря 1621 г. Кашмен собрал пилигримов в «общем доме», где прочел им проповедь, отталкиваясь от слов Евангелия: «Никто не ищи своего, но каждый пользы другого» (Первое послание к коринфянам, X, 24). Он говорил: «Народ Израиля провел в Ханаане уже семь лет, когда землю распределили между коленами, и много больше, когда ее разделили между семьями; а почему хочешь ты иметь собственное владение? Потому что ты хочешь жить лучше твоего соседа и презираешь его за бедность? Но кто, спрашиваю я тебя, принес впервые такое разделение в мир? Разве то был не Сатана, которому не понравилось его равенство с его собратьями, и который хотел водрузить свой трон выше звезд?.. Если бы было разумнее и практичнее разделение на мое и твое, тогда бы и Бог, вероятно, предоставил бы тебе одни небеса, а соседу — другие». Использовал Кашмен и еще один довод: он сослался на письмо Робинсона, который обращался к лейденцам: «Братья, я надеюсь, что у меня нет необходимости убеждать вас подчиняться тем, кого Бог поставил над вами, в