У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

из писавших о них в то время, даже из доброжелателей. Например: «…я нашел индейцев Массачусетса более гуманными, чем христиане, и они были гораздо гостеприимнее; не я приноравливался к ним, а они ко мне, хотя большинство людей, с которыми я высадился, разбрелось или погибло, и нас было очень немного. Я знаю, принято считать неизбежным, что когда встречаются две нации, то, прежде чем можно надеяться на установление между ними мира, одна должна управлять, а другая — подчиняться; я знаю, Вы скажете, что стыдно и позорно для христиан подчиняться правлению дикарей. Я думаю иначе, по крайней мере мой опыт подтверждает следующее: чем больше дикарей, тем больше гостеприимства, чем больше христиан, тем хуже вас принимают, и это может подтвердить всякий беспристрастный колонист» (М, 77–78).

Приступая непосредственно к изложению интересующих нас событий, начнем с момента встречи плимутцев с людьми Уэстона, которые прибыли на «Чарити» и «Сван».

По Брэдфорду, их приняли весьма дружески. Учитывались услуги, оказанные колонии их хозяином, проявлялось необходимое «христианское милосердие». Гостей разместили в собственных домах, кормили, лечили. Но они были недисциплинированны, скупы, нечисты на руку. Они ничем не поделились из своих запасов, а уезжая в Уэссагассет, бросили своих больных (Б, 136–137).

По Мортону, хозяева Плимута, проявив дружелюбие, по крайней мере внешне, «тем временем совещались, как им выгоднее поступить, напевая: «Frusratu sapit qui sibi non sapit…»[498]. Когда плимутцы заметили, что запасы провизии людей Уэстона на совместных празднествах сильно поуменыпились, они срочно отправили тех в место, именуемое Уэссагассет. Оставив их в трудном положении, поспешили уехать» (М, 72).

Если вспомнить, в какой момент прибыли люди Уэстона, мнение о них Кашмена и Джона Пирса, их положение как конкурентов, то картина, нарисованная Мортоном, представляется нам правдоподобной, а действия плимутцев, которые он описывает, до известной степени оправданными, допускающими поверить и в слова Брэдфорда. И Брэдфорд, и Мортон в один голос говорят о трудном положении людей Уэстона в Уэссагассете. Непримиримые расхождения начинаются позже.

Мортон посвящает специальную главу описанию похода плимутцев под командованием «великого капитана», как он иронически именует Стэндиша, в Массачусетс (так постепенно стали называть край, прилегающий к Массачусетской бухте). Здесь, по словам автора «Нового Ханаана», плимутцы похитили с индейской могилы украшавшие ее бобровые шкурки. Вождь близлежащей индейской деревни высказал англичанам свое возмущение. Тогда Стэндиш и его солдаты задали индейцам такую острастку (вождь был ранен), что те «никогда больше не отваживались спорить с ними» (М, 73). У Брэдфорда нет упоминания об этом случае. Мы знаем от него только то, что пилигримы действительно побывали в Массачусетской бухте и приобрели там меха.

Изложив историю об ограблении могилы, Мортон переходит к рассказу о другом случае ограбления, теперь одним из людей Уэстона. По его утверждению, этот человек очистил лесной склад индейцев, за что как мародер был казнен товарищами (М, 74–75). Брэдфорд не упускает возможности упомянуть о совершенном преступлении. Кроме того, он внушает мысль, что оно не было единичным, что грабежи и плохое отношение людей Уэстона к индейцам «вынудили тех составить заговор против англичан» (Б, 142). Во время посещения делегацией пилигримов больного Массасойта вождь якобы сообщил им, что индейцы Уэссагассета «решили перерезать людей Уэстона за причиненный вред и несправедливость, используя их теперешнюю слабость. Для выполнения этого замысла они подговаривали других индейцев примкнуть к их заговору. Полагая, что плимутцы будут мстить за смерть людей Уэстона, они решили расправиться и с этими англичанами, призывая его, Массасойта, присоединиться к ним» (Б, 143).

Далее в обеих книгах повествуется о событии, которое Брэдфорд называет «спасением людей Уэстона» (Б, 144), а Мортон «избиением дикарей Уэссагассета» (М, 75).

По Мортону, после казни упомянутого мародера к индейцам Уэссагассета приехали плимутцы якобы для торговли. Во время обеда, когда хозяева угощались привезенной гостями свининой, «не подозревая какой-либо западни», англичане неожиданно набросились на них и закололи всех «их же собственными ножами». Одного, оставшегося в живых, повесили. Сделав свое кровавое дело, ничего не сообщив людям Уэстона, они сели в лодку и уплыли. Узнав о побоище, но не ведая, кто учинил его, вождь соседнего племени напал на Уэссагассет и перебил ночью застигнутых там англичан, спавших и беззащитных. Мортон заключал: «Если плимутские колонисты действительно желали добра мистеру Уэстону или его людям, почему они просто не арестовали индейцев и не подождали прихода других англичан? Кто в результате их злодеяния потерял жизнь и чье поселение распалось, как можно судить, из-за страха мести со стороны индейцев, возмущенных жестоким поступком? …Дикари Массачусетса, которые не ведали, откуда и для какой цели пришли те люди, но знали о совершенном ими беспричинном зле, стали с тех пор называть английских колонистов «вотавкенанге», что на языке дикарей означает «коварные убийцы», или «головорезы»; и это наименование перешло также на тех, кто приезжал туда позже с добрыми намерениями…» (М, 76).

У Брэдфорда об избиении индейцев нет ни слова. Он лишь мимоходом замечает, что сведения об индейском заговоре «были серьезно обсуждены». После этого Стэндиш получил приказ отправиться на боте с небольшим отрядом в Уэссагассет. Прибыв туда, капитан нашел людей Уэстона «в ужасном положении» и в полном разброде. Он снабдил их небольшим количеством съестных припасов и предложил им плыть в Новый Плимут, чтобы там ожидать Уэстона, который должен был вскоре приехать в Америку, или отправиться в какое-либо другое место, по их желанию. Большинство предпочло больше не встречаться с пилигримами. «Таков был конец тех, кто некоторое время назад хвастался своей силой…» (Б, 143–144).

Рассказ экспансивного Мортона, при возможных натяжках, ближе к истине, чем рассказ «святого» Брэдфорда. Это становится очевидным при знакомстве с дополнительными источниками.

Через год после событий в Уэссагассете в Лондоне была опубликована небольшая брошюра, написанная Э. Уинслоу и названная «Добрые вести из Новой Англии»[499]. В ней говорилось, что указанным событиям предшествовала ссора Стэндиша с индейцами во время его торговых экспедиций. В результате в феврале 1623 г. индейцы деревни Маттачист на мысе Код (будущий Ярмут) и пришедшие туда другие индейцы «намеревались, объединившись, убить» капитана и его людей. В марте в деревне Маномет известный воин Ватавамат (Витувамат) грозил уничтожить всех англичан. В обоих случаях бдительность Стэндиша предотвратила нападение[500].

Джон Смит, который воспроизводил в своем труде обстоятельства, связанные с «заговором», со слов Уинслоу, внес, вероятно, представляя себе существо маневра плимутцев или зная о нем, своеобразный нюанс в описание событий: «Тогда они поручили Стэндишу и восьми избранным для этого колонистам под видом торговли устроить западню…»[501].

Стэндиш, продолжал Уинслоу, направился в Уэссагассет,