Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней - Коллектив авторов

Вот хотя бы один пример: ведущим французским изданиям понадобился месяц на то, чтобы по каплям начать выдавать информацию, необходимую для понимания реальных причин сложившейся ситуации, – и для начала осмысления возможности «иного мира».

Но мы находимся в театре, а в нём обсуждают лишь актёров, их комментарии и реплики в сторону, свойственные культуре, которая насаждает и усваивает исключительно иллюзии,

Самая прекрасная из них в колоде наспех сделанных прогнозов, с которыми выступили несколько подрастерявшие былой гонор власти США, смогла своим выжившим из ума лиризмом очаровать самого сильного игрока в гольф во всём мире1, слепившего из него свой собственный новый порядок, умиротворённый и полный жизни, готовый наконец исполнить все свои обещания… «как только всё зло будет повержено»,

Пришло ли в голову этому спортсмену или кому‑нибудь из его команды задуматься об этом, самом младшем и наименьшем из дьяволов, который, хотим мы того или нет, на очень короткое время и иллюзорно – но так уж сложилось – стал символом унижения, которому Запад почти целое столетие подвергал великую цивилизацию, и обратиться к нему хотя бы с каплей порядочности, которую должно бы вызвать в нём отвратительное общее состояние мира,

Если бы этот диктатор, которого его новоиспечённые враги некогда так любили, несмотря на весь террор, убийства и войны, не удерживал бы в заложниках граждан западных стран, то его подданные-арабы были бы уже давно – и в который раз – изничтожены ковровыми, а при необходимости и ядерными бомбардировками – что удовлетворило бы прагматичные интересы финансистов, а именно их одержимость контролем над нефтью,

Через своих карманных политиков они, чтобы избежать ожидаемого закипания, собираются заранее преподать строгий урок народам третьего мира, которые первыми платят за последствия экономического кризиса и своими силами подготавливают поля битвы, на которых он разворачивается.

Во время, когда любая идеология, истинная или лживая, вызывает подозрение или низводится до уровня вариации уже развенчанной идеи прогресса, когда налицо отсутствие какого бы то ни было совместного действия интеллектуалов; во время, когда спиритуалистские учения, заново набирающие силу, здесь без устали твердят о своём невмешательстве, внося при этом раскол в то, что мнит себя подобием Бога, а там поднимают на бой наши тела во имя их взаимоуничтожения; во время, когда бешеный организованный бунт становится локальным конфликтом, невозможно верить в то, что революция может наступить уже скоро, и отстаивать её химеру.

Молодой Гегель заявляет, что первейшая человеческая обязанность – твёрдо стоять на ногах. Но в каком положении оказываются сейчас те, кто, располагая информацией и чувственными, интеллектуальными и нравственными средствами, не противостоит глупости, безумию и угрозам империалистической войны?

Сколько интеллектуалов, ещё недавно пребывавших в постоянной готовности упреждать события, в данный момент поддакивают или молчат, отстраняясь во имя расчётов и политической «правоспособности»?

Чего стоят наши мыслительные иерархии рядом с живыми ранами, усеявшими своими созвездиями нашу планету? Того, что приписывают системам наших чувств?

Как мы распоряжаемся нашим страхом, нашей любовью, нашим мужеством, нашей трусостью?

Мы, некогда бывшие мексиканцами, немцами, французами, чилийцами, бельгийцами, египтянами, чехами, испанцами, вполне возможно, неграми-евреями, армянами, греками, англичанами, румынами, японцами… мы взываем к чувствам всего, что восстаёт, открыто или в сумеречных глубинах человеческих, чтобы всем стала очевидна та продуманная ложь, которая на протяжении веков отнимает у людей всё то, что они могли себе позволять,

Сегодня мы можем обращаться из Праги, Буэнос-Айреса, Чикаго, Стокгольма или Парижа, мы продолжаем настаивать на единстве внешнего и внутреннего, утверждать, что мир – это и есть мы, что «Я» – это мир, и мы работаем над тем, чтобы сделать эту взаимосвязь всесторонней и ещё более прозрачной, мы взываем ко всему, что может сделать яснее осознание нависшей над нашими жизнями реальной опасности, того, что в ней есть непреходящего, и того, что в ней есть и будет сиюминутного.

Мы взываем ко всему, что, преодолевая пессимизм или оптимизм, не намерено мириться и отказываться от надежды. Мы обращаемся ко всем, кто разбросан по свету, в безвестности, но не отрываясь от реальности, или намеренно разобщён ужасом пережитого – кто глубоко вспахивает даже своё крошечное поле исследования. Мы обращаемся в надежде протянуть сообщающиеся сети, без которых общей картиной обладают лишь редкие умы, а все попытки пробудить сознание только замкнут его на себе.

Мы призываем к созданию и формированию неприкрытого взгляда, необходимого для сохранения и умудрения всего живого – прямо сейчас.

Отмечая параллельное движение событий и мыслей, мы сполна вернём первому его статус референта, тем самым выделив значимость всего того, что пока что предстаёт лишь частично – то есть пристрастно – по примеру жертв, уделу и страданиям которых, уже снесённым или только возможным, от пыток до голода, от захвата в заложники до лишения продовольствия и медикаментов, противостоит лишь дух интернационала агрессоров, палачей и истязателей.

Мы призываем к формированию очевидных и справедливых для всех истин, которые позволят каждому бунту, каждому протесту, каждому чувству постоянного возмущения, которое унижает то величественное социальное животное, которым мы могли бы быть, каждому жизненному порыву восстать против безрассудства и античной театральности скрытых механизмов фатума, свойственных всем нашим политикам, чтобы разбудить в сердце человека всё то, что требует коренного переустройства мира.

Из вечно нового взгляда, из осознания жизни во всей её полноте действие явится само собой, до того, как вырастет до бесконечности произвольный список возможных будущих катастроф.

Октябрь 1990

Парижская группа сюрреалистического движения: Николя Оре, Люк Барбаро, Анни Боннен, Венсан Бунур, Орельен Доге, Эммануэль Фене, Паскаль Гобло, Мишель Лёкен, Михаэль Лёви, Тома Мордан, Фредерик Мюллер, Александр Пьерпон, Даниэль и Марк Тиволе, Реми Валентин, Мари Валле, Флоранс Вассёр, Бенуа Витсе, Мишель Зимбакка и их друзья: Робер Лагард и Жан Терросян

«Покуда путники сумеют выдать себя за провидцев…»

«Покуда одни будут эксплуатировать других, не получая от этого ни малейшего удовольствия – а деньги изводят меж тем и тех, и других, – деньги меж ними подобны фитилю бомбы и змее, кусающей себя за хвост <…>; покуда путники непроглядной ночью сумеют выдать себя за провидцев…»

(Андре Бретон, Пролегомены к третьему манифесту сюрреализма, или Нет, 1942)

Открытие / освоение / покорение Америк вписывается в логику экспансионистского исторического процесса так называемой «западной» цивилизации, которая начинается в 1492 году с прибытием Христофора Колумба и проходит через века эксплуатации, угнетений, гонений и уничтожения коренных народов, культур и необъятной дикой природы, в которой эти народы и цивилизации жили.

Прошлое продолжает жить в классовой