Квестор 2 - Эл Лекс

пятнадцать смятых, покорёженных и будто бы даже обгоревших железных бочек, стоящих на общем основании в форме квадрата. Шестнадцатой, крайней, бочки не было, её и не могло быть — она же улетела. Единственная из всех. Потому что в ней спасся единственный выживший.

Из всех.

— Вик? — осторожно произнёс в гарнитуре Бадабум. — Всё нормально? Чего застыл?

— Наверное, самым правильным словом, чтобы объяснить, будет… «Ностальгия». — совершенно серьёзно ответил я, снова оглядываясь на устье пещеры и представляя, как его перегораживает, растопырив лапы, октурс. — Да, пожалуй, самый подходящие термин.

— Ностальгия? — голос Дома явно превратился в озадаченный. — Ты что-то вспомнил?

— О, ещё как. — усмехнулся я, беря дробовик наизготовку и шагая в пещеру. — Я вспомнил, что именно из этой пещеры я и прыгнул в спасательную капсулу, в которой застрял на тридцать лет.

Глава 25

Я уже знал, что меня встретит внутри этой пещеры, но всё ещё оставалась надежде, что неудачливый квестор залип не возле самого входа, и не превратился в затычку, из-за которой я не смогу продвинуться вглубь. Поэтому я, недолго думая, поднял дробовик, проверил патрон в патроннике, и нырнул во тьму.

Фонарь на поясе исправно загорелся, заставляя темноту расступиться, и я увидел то, что и ожидал увидеть. То, что должен был увидеть — каменную кишку, в стенках которой кое-где виднелись узкие боковые ходы. Один в один как тот, из которого на меня тридцать лет назад прыгнула какая-то тварь — я тогда даже не рассмотрел, какая именно. Некогда было рассматривать.

Под ногами перекатывались и хрустели камни — от мелкого щебня, до крупных, практически в мою голову, булыжников. Моментально заныло фантомной болью плечо, по которому тридцать лет назад прилетел один из таких природных снарядов.

Бадабум подозрительно молчал в гарнитуре, никак не комментируя происходящее, поэтому я обратился к нему сам:

— Дом?

Так я и думал — нет ответа. Магазин тоже сбоит, но не так как в тот раз, когда рядом начался ионный шторм, по-другому. Иконки оружия и скиллов не пропали полностью, а сильно размыты, как будто я смотрю на них через неподходящие линзы. Связь явно пропала не полностью, но в достаточной степени для того, чтобы ею нельзя было пользоваться.

Что ж, теперь понятно, почему сигнал маяка квестора-потеряшки тоже не пробивается отсюда. Первого, которого я нашёл на радужных террасах, экранировали древесные ярусы, которые, хоть и официально числились отмершими, содержали в себе какое-то количество воды, неплохо гасящей излучение. Второго тоже скрывала вода — падающая водопадом мимо пещерки, в которую он забился, да плюс ещё и скальная порода.

Этот же потеряшка спрятался под каменной тощей полностью. Хоть и неглубоко — я нашёл его буквально на первой же развилке, — но этого хватило, чтобы излучение его маяка перестал адекватно ловиться системами кораблей. Остаётся только надеяться, что усиленный маяк не постигнет та же участь, и он сможет «достучаться» до систем челнока, когда за ним прилетят.

Интересно, кстати, а что происходит с трансляцией, которая идёт с моего кита, когда я нахожусь в этой пещере? Надо будет спросить у Дома, когда вернусь. Ну, или когда выберусь из пещеры.

Налепив усиленный маяк на выползший из одного из четырёх проходов отросток ГГ, я прошёлся по каменному залу, в котором оказался ещё раз, уже более внимательно осматривая его в поисках чего-нибудь знакомого. Света фонаря было достаточно, чтобы осветить весь зал целиком, но из-за него тени заострялись, углублялись, ложились так странно, что непонятно было, где тень, а где — предмет, который её отбрасывает.

И всё же одну вещь я идентифицировал совершенно точно — в немалой степени потому, что она лежала в одиночестве, даже каменных обломков вокруг неё почти не было.

Я подошёл к небольшому, чуть длиннее ладони, цилиндру, присел возле него, и поднял с земли. Лёгкий. Конечно, лёгкий — внутри него же ничего нет, весь дымовой состав выгорел ещё тридцать лет назад. Когда я своими же руками запустил эту дымовую гранату вдоль проходов, чтобы выяснить, какой из них ведёт наружу.

Дымовые гранаты такой прямоточной системы, когда воздух для тления дымового состава затягивается с торца, при работе разогревается до огромных температур — в руках держать невозможно, раскаляется будь здоров. А раскалённый и после этого остывший металл становится хрупким и более подверженным коррозии. С учётом того, что в пещере достаточно прохладно, а воздух не кажется сухим (хотя, возможно, щит моего кита регулирует и этот фактор тоже) за тридцать лет корпус гранаты должен был превратиться в кучку рыжего порошка.

А он не превратился. И, если я что-то и понял про эту планету за то недолгое время, что высаживаюсь на её поверхность, так это факт под названием «Любая странная херня обязательно окажется связана со ШТОРМом». Судя по всему, дымовая граната, оставшаяся на планете в момент, когда её затянуло смертоносными тучами на двадцать семь лет, была воспринята ШТОРМом как часть планеты тоже. А если она — часть планеты, то значит, она оказалась «законсервирована», как и всё остальное. И даже больше — получается, если я сейчас её сдвину, или вовсе — заберу с собой, — то к следующей высадке она снова появится на своём месте. Будет лежать прямо тут же, в том же самом состоянии, а та, что я взял с собой — распадётся без излучения планеты. Возможно, даже на тот самый рыжий порошок ржавчины, которым она и должна была стать к этому моменту.

Я покрутил гранату в руках и аккуратно положил её в другое место — возле прохода, который вёл наружу, через который я сюда пришёл. Пусть ещё разок послужит для меня ориентиром, потому что прямо сейчас уходить рано. Надо проверить кое-что ещё.

Ведь граната — это не единственное, что я оставил за спиной, когда линял с планеты что есть сил.

Один из четырёх проходов, оставшихся за моей спиной, был заткнут, как пробкой, зелёном кубом ГГ. Ещё два — завалены скальной породой. И только один — свободен и открыт для прохода дальше.

Но я к нему не пошёл. Я внимательно изучил сначала один каменный завал, потом — второй, и в свете фонаря наконец нашёл то, что искал.

Из каменного завала, на высоте пояса, торчала чёрная тактическая перчатка. Вернее, половина перчатки — только та часть, что закрывала пальцы, — а всё остальное оставалось под камнями. Но того, что я видел, всё равно было достаточно для того, чтобы узнать её. Ведь я видел точно такие