500 лет беспокойного соседства. Россия-Турция: игра продолжается - Иван Игоревич Стародубцев

свою очередь, могут превращаться и в новые проекты двустороннего торгово-экономического сотрудничества, да и в новые турецкие инвестиции в отечественную экономику. Надо понимать, что целевой для нас турист из Турции в Россию – это, прежде всего, бизнесмен и даже потенциальный инвестор.

Можем ли мы воспользоваться таким интересом (вектором тяги) в свою сторону из Турции? Разумеется, не только можем, но и должны. И когда мы задавались выше вопросом о том, что важное можно сделать в российско-турецких отношениях до поворотного 2028 года, привлечение турецкого бизнеса и инвестиций в российскую экономику – это одно из перспективных направлений.

С другой стороны, как становится заметно в условиях 2025 года, красная зона российско-турецких противоречий начала вовсю проявлять себя. И даже оказывать заметное давление на зеленую зону сотрудничества. Выражаясь в гастрономических терминах из афоризма от президента Путина, «мухи стали слетаться на котлеты». Неслучайно мы сказали выше о том, что в России наблюдается спад интереса к Турции, а новостной фон вокруг страны приобрел негативный окрас. Да, ситуативно такое бывало ранее – в кризисные периоды российско-турецких отношений. Но вот в качестве более-менее устойчивого тренда то, что наблюдается сейчас, – это относительно новое явление, что отражает накопление нами с Турцией политических противоречий.

Давайте посмотрим на эту самую красную зону попристальней на предмет того, что же там обнаруживается?

Начнем с того, что вряд ли для российской стороны проблему может составлять сама по себе турецкая заявка на возвращение Турецкой Республики на мировую арену в XXI веке в качестве влиятельного игрока. Совершенно очевидно, что возникновение новых центров силы или возвращение на мировую арену старых игроков – это общемировой тренд. Тем более что Турция позиционирует себя как часть Глобального Юга, официально в 2024 году подала заявку на членство в БРИКС+ и проявляет интерес к ШОС.

Проблема ли то, что современная Турция занимает балансирующую позицию по тому же украинскому конфликту, военно-политически поддерживая Киев? Ну, как можно заметить, множество зарубежных стран занимаются в период СВО ровно тем же самым, даже те из них, кто не является членами Североатлантического альянса.

Здесь, кстати, прямо перед глазами стоит нередко встречающийся у турецкой стороны в ходе переговоров с россиянами в эти дни явный или подспудный аргумент, что, дескать, Турция даже «рискует», когда идет на углубление своих торгово-экономических отношений с Россией, имея с Западом стратегическое политическое и экономическое взаимодействие. А вот это уже, внесем ясность, – чистой воды переговорная манипуляция, призванная поднять для России значимость Турции как партнера, чтобы монетизировать ее при обсуждении конкретных условий заключаемых сделок.

Впрочем, корректируется подобное балансирование лишь одним способом, а именно – российскими успехами на поле боя. Которые, когда и если получат характер доминирования «ножа» над «маслом», довольно быстро убедят колеблющихся партнеров, включая и Турцию, изменить свои внешнеполитические предпочтения в нашу пользу. Как мы сказали в Главе 1 книги, в самом начале российской СВО на Украине у нас был шанс склонить турецкое общественное мнение на свою сторону. При одном условии – в том случае, если бы СВО оказалась завершена Россией ударными темпами.

В общем, как в игре «тепло – холодно», в поисках содержимого той самой красной зоны противоречий в российско-турецких отношениях у нас пока – холодно. Продолжаем нащупывать дальше…

Вот, допустим, видим тот случай, когда устойчивая связка между Турцией и Азербайджаном под лозунгом «два государства – один народ – одна сила», оформленная документально турецко-азербайджанским Шушинским соглашением, с обострением российско-азербайджанских отношений в 2025 году начала отражаться и на положении Турции в глазах России. Турция и Азербайджан, заключив союзное соглашение, борются ведь за то, чтобы их воспринимали единой связкой? Ну так можно сказать, что результат в России достигнут, хотя и с негативным знаком.

В итоге в разгар противоречий между Россией и Азербайджаном под вопросом оказались не только отдельные проекты российско-турецкого сотрудничества, а целые отраслевые направления взаимодействия, включая все самое передовое и стратегическое. То есть то самое, что могло бы внести лепту в наращивание нами торгово-экономического сотрудничества в рамках общей цели по достижению товарооборота в 100 млрд долл.

А вот это уже – заметно теплее… Хотя, конечно же, дело не только и не столько в отдельно взятом стратегическом турецко-азербайджанском сотрудничестве. Речь идет о некоторых аспектах построения в последние годы так называемого тюркского мира. Помните слова про надвигающуюся на нас очередную волну пантюркизма, сказанные в предыдущих главах? А вот, собственно, и красная зона российско-турецких отношений показалась.

Обратимся к словам, сказанным министром иностранных дел России Сергеем Лавровым в конце 2021 года, про тюркский интеграционный проект – Организацию тюркских государств: «Раньше эта организация называлась Советом сотрудничества тюркоязычных государств, сейчас она называется Организацией тюркских государств. Мы относимся к этому нормально. Если здесь речь идет о культурологических процессах, поддержке языковых традиций, гуманитарном и образовательном обмене, то ничего странного в этом я не вижу. Мы сами должны более активно этим заниматься. Но если здесь будут применяться военные аспекты сотрудничества, то, конечно, это будет не в пользу работы. Не думаю, что это будет в интересах ни Турции, ни ее партнеров из созданного Совета тюркских государств. Скажу также, что президенты поговорят по телефону, а я завтра встречусь с моим турецким коллегой Мевлютом Чавушоглу в рамках Саммита ОБСЕ в Стокгольме. Мы будем открыто обсуждать этот вопрос».

Обращаясь к словам главы российского внешнеполитического ведомства, получается, что главная проблема в Организации тюркских государств для Российской Федерации, на которую указывает российская дипломатия, – это возможность превращения ОТГ из гуманитарной и экономической структуры в военно-политическое объединение. Ведь разговоры-то такие в ОТГ ведутся. В этом смысле стоит вспомнить, что, когда в январе 2022 года силы ОДКБ предотвратили попытку государственного переворота в Казахстане, очень много голосов в Турции, причем голосов влиятельных, прозвучало в том духе, что «на его месте должен был быть я!». В том смысле, что на месте ОДКБ должны были выступить некие «тюркские силы быстрого реагирования» и их необходимо создать буквально вчера.

Исчерпываются ли этим потенциальные проблемы и вызовы России, исходящие со стороны тюркского интеграционного проекта? Нижеподписавшийся тут, пожалуй, обратил бы внимание на некоторые преинтересные проекты ОТГ в образовательной и языковой сферах.

Начнем с последнего, то есть с языка: можно ожидать окончательный переход стран – участниц ОТГ, бывших республик СССР, с кириллического на латинский алфавит уже к 2026 году. Техническая работа в этом смысле уже завершена – разработан общий тюркский алфавит на базе латиницы, состоящий из 34 букв (для сравнения: в турецком алфавите – 29 букв).

Зададимся вопросом: является ли переход государств – бывших республик СССР – с кириллицы на латиницу проблемой для Российской Федерации?