Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

С конкретным нарвским памятником (и с рижским; параллельно такая же история происходит в столице Латвии – там собрались уничтожать большой и относительно новый, восьмидесятых годов, главный памятник советским воинам) ситуация как-то разрешится – переставят куда-нибудь, отложат снос или даже рискнут беспорядками и успешно их подавят, не имеет значения, в любом случае это только симптом, а проблема не исчезнет, и в чем она заключается – по мере международной маргинализации путинской России неизбежна перемена статуса русских общин в Латвии и Эстонии. До украинской войны существовали красные линии – российское государство даже в девяностые и даже символически, но стояло за спинами местных русских, и как-то совсем откровенно их обижать – Рига и Таллинн понимали, что это однажды окажется чревато ну хотя бы блокадой импортно-экспортных операций, какими-то другими чувствительными мерами, с некоторых пор (да вот как раз с «бронзовой ночи») и прямым вмешательством. Теперь фактор Москвы исчезает, все прежние потенциальные риски вроде шпротного эмбарго (а было время, боялись и его!) уже как бы и не риски, все уже случилось, и оглядываться на Москву нет поводов. Русскоговорящие общины прибалтийских стран становятся серой зоной местных обществ, и что там дальше будет происходить в серой зоне, просто перестает быть важно – да хоть бы и погромы. До сих пор в Прибалтике существовали диаспоры, представляющие страну – ну, если не бедную, то, по крайней мере, жадную, равнодушную к своим заграничным соотечественникам и не умеющую о них думать и заботиться. Теперь эти диаспоры представляют страну принципиально враждебную государствам пребывания, официально опасную и токсичную. Это действительно новое положение, новый статус русских в Латвии и Эстонии – хотя правильнее говорить «в Евросоюзе». Проблема, о которой идет речь – уже сейчас общеевропейская, и вряд ли есть повод думать, что однажды Брюссель ее признает и начнет ее решать (А как? Расселяя прибалтийских русских по всей Европе? Утопия же) – и это тоже признак серой зоны. В пространстве, до которого никому нет дела, возможны самые ужасные варианты будущей развязки.

Украинская война скорректировала и претензии Путина на монопольное владение «русским миром», и сами границы русскости – людей, говорящих и думающих по-русски, но не желающих, чтобы Путин приходил их защищать, на постсоветском пространстве достаточно, но если на Украине такие люди теперь делают выбор в пользу местной идентичности – переходят на мову, украинизируют свои имена и даже фамилии, становятся украинцами, то в странах Балтии у русских такой возможности нет, и даже максимально лояльный своему эстонскому Отечеству Иван Иванов эстонцем не станет никогда, нет такой опции – разве что у внуков есть шанс. Но вот этот период до интеграции внуков – он критически сложный, возможно, фатальный, и никто не гарантирует этому Иванову, что завтра он не станет, в чем был, прорываться через мост к Ивангороду, спасаясь от этнической чистки.

И еще. Мария Захарова обвинила переехавший в Латвию «Дождь» в работе на местные спецслужбы. Журналисты это отрицают, и репутация Захаровой располагает к тому, чтобы верить «Дождю», а не ей. Но зачем вообще верить или не верить, если буквально завтра будет повод узнать достоверно – кажущиеся сейчас неизбежными столкновения в Нарве и Риге станут, помимо прочего, первым серьезным тестом для осевших в Европе российских медиа, которым придется делать гораздо более сложный выбор, чем «за Путина или за Украину».

9 августа 2022

Сейчас кажется, что это самое резонансное событие за все месяцы войны, резонанснее Бучи, крейсера «Москва», ударов по Виннице и тем более по Донецку – в интервью «Вашингтон пост» Зеленский сказал, что здорово было бы перестать пускать граждан России за границу, а тех, которые уже там, нужно вернуть обратно. Антивоенная часть российского общества шокирована и возмущена, эмоции самые сильные у всех, при этом прямой зависимости между масштабом угрозы и масштабом этих эмоций, очевидно, нет. Случайная фраза в дежурном интервью не стоит такого гнева и боли. За эти полгода было множество поводов убедиться в том, что Зеленский много чего просит у Запада, а Запад идет ему навстречу далеко не в каждом случае, и уж беспрецедентная в историческом масштабе массовая депортация по национальному признаку – ну как вы это себе представляете? Даже со всеми оговорками («пока», «сейчас», «вы находитесь здесь») нельзя не видеть, что не произошло вообще ничего, что могло бы пугать и расстраивать. А люди при этом испуганы и расстроены.

Дело тут, скорее всего, не в угрозе, а в разочаровании, или как это правильно назвать – когда ты за кого-то болеешь, сопереживаешь, отождествляешься с ним, а он вдруг смотрит на тебя и, глядя в глаза, говорит – «Сиди, мудак, ты шизофреник», – ну, обидно. Собственно, и у тех, кто уже проклинает Зеленского, и у тех (таких прямо много), кто, выплакавшись, повторяет заученно – «Но, конечно, президент обороняющейся страны имеет право на эмоции», и у тех, кто готов, если так надо, отправиться домой в товарном вагоне – у всех мотивация читается очень легко, и это именно та самая обида. «Я хотел быть с вами, а вы меня гоните».

И, говоря откровенно, здесь трудно удержаться от некоторого злорадства, потому что как раз те, которые хотели быть с кем-то (с Зеленским, с Западом и т.п.) – едва ли не самое неприятное внутрироссийское открытие этих месяцев. Люди, которые с началом войны, не стесняясь и не прячась, засуетились, буквально как поэты-военкоры, но с обратным знаком – увидели «сто тысяч вакансий» и решили, что эти вакансии для них. Выглядывать из-за спины иностранного игрока, бросать в лицо другим русским, что те какие-то неправильные, выдавать паспорта «хороших», составлять списки, распределять деньги, да даже просто морально авторитетствовать с соответствующим выражением лица («Мы провалились как нация» – это как гаишник, говорящий «Нарушаем?» – понятно, что он не имеет в виду, что они вместе с водителем нарушают, просто фигура речи такая, ментовская, античеловеческая) – мы видели людей, которые примеряли на себя эти роли, мечтали об этих ролях, мечтали поглядывать свысока на остальных русских – тех, которые не вписались в этот рынок. И после выступления Зеленского оказались посрамлены именно эти мечтатели, только они, эти несколько сотен товарищей, вознамерившихся стать антипутинской номенклатурой. Наверное, стоит сказать