Воспоминания о польской войне 1831 года - Николай Дмитриевич Неелов

чтобы Лубенский сдался; но Лубенский, зная, что отряд Витта уступает ему числом, отвечал Бергу, что он проложит себе дорогу оружием. Берг приказал батарее открыть огонь, и Лубенский, теснимый с тыла Угрюмовым, несмотря на превосходство сил, мог бы быть совершенно разбитым, если бы наступившая ночь не спасла его. Он рассыпался по лесу и с незначительными потерями людей и одного орудия вышел поутру к Чижеву и вошел в связь с Скржинецким, который, по известиям, дошедшим уже до нас 11-го числа поутру, узнав о переправе Дибича через Буг, начал отступать. Бистром с легкой кавалерией Ностица и частью пехоты переброшен был великим князем на левый берег Нарева.

Казалось бы, Дибич еще мог извлечь и теперь большую пользу из своего движения; опасение за гвардию миновалось, и ничто уже теперь не препятствовало направиться в тыл Скржинецкому, чтобы отрезать ему отступление; но по излишней своей осторожности Дибич опять не воспользовался этим случаем, и главным силам, для того чтобы войти в скорейшую связь с гвардией, дано направление на Высоко-Мазовецкое. Застать там Скржинецкого надеяться было нельзя; ему не было цели выжидать нападения, тем более что Дибич подобным движением главных своих сил открывал ему свободный путь к Варшаве, чем Скржинецкому, конечно, надобно было поспешить воспользоваться. И странно, когда все обстоятельства требовали от Дибича переходов по крайней мере форсированных, переход наш 11 мая был очень небольшой, только до Клукова, и на половине перехода войска имели привал. Здесь предположено было сформировать особый авангард из Екатеринославского гренадерского, 3-го карабинерного и Лубенского гусарского полков с 8 орудиями. Мекленбургский же полк с самого нашего выступления из-под Седлеца назначен был прикрывать резервную артиллерию. Начальство над авангардом поручено было Гурко.

– Ну, почтеннейший, хотите быть моим авангардным квартирмейстером? – сказал он мне. – Полки вашей дивизии, вы имеете на это право более всех, и я знаю, что будете более мне полезны.

– С радостью, – отвечал я.

– Прикажите же этим полкам скорее обедать, выводите их на дорогу, а я сейчас съезжу в главную квартиру, чтобы получить еще некоторые приказания.

Гурко казался чрезвычайно довольным и веселым. И в самом деле, поручение командовать авангардом в такое важное время не могло не льстить его самолюбию. Но через час, когда мы уже стояли в ожидании его на дороге, Гурко возвратился пасмурным.

– Прикажете двинуться, ваше превосходительство? – спросил я.

– Нет, почтеннейший, все переменилось; приехал в главную квартиру генерал-адъютант Берг; он не имеет никакой команды, и более моего имеет право принять начальство над авангардом; он поручается ему, а не мне. Ему даны офицеры Генерального штаба из главной квартиры, и он взял состоящего при 1-й гренадерской дивизии поручика Кауфмана, которого видел в деле под Нуром, а потому оставайтесь с нами, наши надежды не сбылись.

Через полчаса приехал Берг, авангард двинулся, а я часа через два поехал к Клукову, чтобы занять биваки для 1-й гренадерской и для трех полков 2-й гренадерской дивизии.

4-го карабинерного полка поручик Кауфман, при самом начале перехода нашего через границу, просил Зальца прикомандировать его к Генеральному штабу; Зальца отказал, и он, после дела под Ендржеевым 5 февраля, поступил к Фрейгангу за адъютанта; после сражения под Гроховом он опять стал просить Зальца о его прикомандировании, Зальца доложил Зедделеру, который и приказал Кауфману частным образом состоять при 1-й гренадерской дивизии, вместо Брадке, назначенного адъютантом к князю Шаховскому. Нейдгарт, заметив раз, что Кауфман расставляет войска, спросил у него фамилию, сделал выговор Зедделеру, что он прикомандировывает офицеров без его разрешения; но тем не менее Кауфмана не отправляли в полк. Под Нуром он понравился Бергу своей расторопностью. Берг взял его в авангард и за Остроленское сражение перевел в Генеральный штаб.

Гренадеры расположились в Клукове, за валом обширного панского сада; сад был прекрасный и роскошный. Окончив все распоряжения по дивизии, я пошел спать в сад. Теплая майская ночь, чистый свежий воздух и усталость навели на меня сладкий и крепкий сон, и я бы проспал, может быть, очень долго, если бы голос Полуэктова не разбудил меня.

– Ну, что ты спишь здесь под соловьями, едва отыскал тебя, как не стыдно, а дивизия не знает, куда идти, проводники разбежались; мы уже опоздали целый час.

Я вскочил, протер заспанные глава, сел верхом, и через две минуты дивизия тронулась. Пока войска тянулись через деревню, я поймал одного крестьянина и расспросил у него о дороге.

– Не опоздали ли мы? – спросил князь, выезжая со штабом перед дивизией. – Мы заспались.

– Я давно твержу, что опоздали, – заметил Полуэктов.

– Да ничего, – прибавил князь, – только что вытянулся 1-й корпус, иначе нам пришлось бы ждать.

12 мая около полдня мы были уже в Высоко-Мазовецком. Берг выдвинут вперед по направлению к Шумову, гвардия в это же время, начав наступление, прибыла на одну высоту с главными силами, а именно в Менженин; авангард Бистрома выдвинут далее по дороге к Снядову. Скржинецкий, по всем известиям, сосредоточил уже свои силы между Снядовом, Шумовом и Пыски и намеревался отступать к Остроленке; дивизия Гелгуда находилась в Ломже. Дибич, не опасаясь теперь за гвардию и войдя с нею в полную связь, имел у себя под рукой до 65 000 войска и, пользуясь превосходством сил, решился настигнуть Скржинецкого, принудить к бою и нанести ему поражение. Для этого на следующий день, 13 мая, войска должны были начать движения форсированные. Гвардейский корпус, предшествуемый авангардом Бистрома, имел назначение составить правую колонну и следовать на Снядов. 1-й пехотный корпус, 3-я гренадерская дивизия и полк принца Альберта, предшествуемые авангардом Берга, образовать колонну среднюю и направляться на Яблонку, Шумово и Пыски, а 2-й и 1-й гренадерским дивизиям, четырем полкам Куруты и кавалерии Витта составить левую колонну и идти на Дрогомево и также потом на Шумово и Пыски. Дни стояли жаркие, войскам приказано выступать с раннего утра. Гренадеры вытянулись на дорогу и готовы были уже начать движение, как вдруг преградил им дорогу выступавший слева 1-й корпус, который стоял на биваках под Высоко-Мазовецком. Гренадеры должны были остановиться и выжидать часа два, стоя под ружьем…

1-й корпус прошел, и мы двинулись. Я по обыкновению поехал вперед для занятия бивака или позиции, что случится. Хлопот во время всего этого движения к Остроленке было у меня много. Вставая поутру до свету, я должен был отыскать надежных проводников, сдать их в 4-й Карабинерный полк, следующий в голове двух дивизий, потом отправиться вперед, для выбора позиции на привале, осмотреть, выбрать ее, дождаться жалонеров, расставить их, встретить корпус, развести войска по местам, и тогда, когда все становились на отдых, мне снова надобно было отправляться вперед