Экономика каменного века - Маршалл Салинс

семейного производства ради потребления удерживает объем получаемой продукции на сравнительно низком уровне, поскольку направляет экономические соображения исключительно внутрь домохозяйства. Таким образом, этот способ производства не подходит для всеобщей экономической солидарности. Допустим, возникает моральная необходимость поделиться с другими, например, близкий родственник оказался в нужде. Однако вся польза и разумность этого жеста может не вызвать в состоятельном человеке стремления так поступить. Помимо того, что помощь другим не приносит особых выгод, у таких социальных договоров, как родство, не существует железных гарантий. Общепризнанные социально-этические обязательства предписывают траекторию экономического поведения, а публичность первобытной жизни, увеличивая риск появления зависти, враждебности и последующих экономических наказаний, как правило, удерживает людей на этом пути. Однако, как хорошо известно, наличие в обществе системы морали и ограничений не означает, что ее принимают все. Как отмечает Джон Прайс, у калифорнийских индейцев вашо случаются времена, именуемые биша-баша, «особенно в конце зимы, когда семьи обычно прячут еду от других людей, даже от родственников» (Price, 1962: 47).

Тот факт, что такие биша-баша устойчиво случаются у ряда народов, не противоречит нашей аргументации. Например, у индейцев сирионо [Боливия], как известно, враждебность и скрытая скупость превращается в принцип устройства жизни. Довольно любопытно, что внешне сирионо утверждают обычные нормы первобытного экономического взаимодействия. Согласно такой норме, охотник, к примеру, не должен есть убитое им животное. Но де-факто рамки щедрости не просто очень узки – «редко случается так, что они делятся между собой без той или иной степени взаимного недоверия и недопонимания; один всегда ощущает, что другой получает выгоду за его счет», вот и выходит, что «чем больше добыча, тем угрюмее охотник» (Holmberg, 1950: 60, 62; ср.: P. 36, 38–39). Между тем сирионо здесь ничем не отличаются от основной массы первобытных сообществ. Они просто доводят до предела общую тенденцию, когда структурное понуждение к щедрости не выдержит испытания трудностями. Но в таком случае сирионо оказываются чем-то вроде компании дезориентированных и утративших культуру людей. Вся их культурная оболочка – от правил щедрости до институций вождества и терминологии родства кроу-типа, – является насмешкой над их нынешним жалким состоянием.

РЕЦИПРОКНОСТЬ И РАНГ РОДСТВА

Итак, теперь нам очевидно – и этот момент подтверждают иллюстративные материалы приложения А, – что в рамках любого реального обмена на поток материальных благ могут одновременно воздействовать несколько обстоятельств. Дистанция родства может выступать существенным аспектом, но не обязательно решающим. Кое-что надо сказать и о таких «факторах», как ранг, относительное благосостояние и относительная нужда, тип обмениваемых благ (продовольствие или предметы длительного пользования) и другие. Для удобства представления и интерпретации эти факторы целесообразно выделить и рассмотреть по отдельности. В связи с чем мы переходим к соотношению между реципрокностью и рангом родства. Однако необходимо оговорить, что предположения о ковариации дистанции родства или ранга родства и реципрокности можно рассматривать и даже обосновывать по отдельности лишь в той степени, в какой возможна выборка случаев, где действует один рассматриваемый фактор – при «прочих неизменных условиях», – но в действительности эти факторы не вычленить по отдельности. Очевидно, что дальнейшие исследования должны быть направлены на определение силы различных «переменных» в комбинациях разных факторов. В лучшем случае мы представим лишь начальные этапы этого пути.

Ранговое различие, как и дистанция родства, предполагает наличие экономических отношений. Вертикальная – ранговая – ось обмена, или импликация ранга, может воздействовать на форму транзакции так же, как воздействует горизонтальная ось – дистанция родства. Ранг в определенной степени является привилегией, droit du seigneur [правом сеньора – франц.], но в то же время предполагает наличие обязанностей – noblesse oblige. Обязанности и повинности ложатся на обе стороны, собственные притязания имеются как у вышестоящих, так и у нижестоящих, а феодальная терминологя, по сути, не отражает экономического равенства родственного ранжирования. В своем подлинном историческом антураже принцип noblesse oblige едва ли отменял droit du seigneur. Между тем в первобытном обществе социальное неравенство является скорее организацией экономического равенства. Высокий ранг в самом деле гарантировался или поддерживался только торжествующей щедростью – подчиненной же стороне остается материальная выгода. Рассматривать отношения родителя и ребенка как элементарную форму родственного ранжирования и его экономической этики, возможно, будет преувеличением. Тем не менее распространенной метафорой, характеризующей первобытное вождество, является патернализм. Как правило, вождество предполагает отношения, основанные на более высоком положении в родословной. Поэтому единственно уместной является ситуация, когда вождь является «отцом» для своих людей, а они – его «детьми», и это обстоятельство не может не сказываться на их экономических отношениях.

Экономические притязания ранга и подчинения взаимозависимы. Реализация вождем своих требований создает возможности для запросов «снизу», и наоборот: даже незначительного контакта с «большим миром» нередко достаточно, чтобы напомнить туземцам о традиционных сборах для вождя, местной банковской процедуре (ср.: Ivens, 1927: 32). Таким образом, экономические отношения между рангами родства можно определить понятием «реципрокность», причем в данном случае ее вполне можно отнести к генерализованному типу. Уровень социабельности здесь не столь высок, как в случае взаимопомощи между близкими родственниками, однако такая реципрокность всё же тяготеет к соответствующему полюсу континуума. Блага, по сути, уступают власть имущим (возможно, по их сигналу или требованию), но точно так же блага можно смиренно выпросить у них. В качестве обоснования по-прежнему часто выступают нужда и помощь, а возмещение относится на неопределенный срок. Возврат может быть отложен до того момента, пока к нему не подтолкнет необходимость, ответный дар не должен быть эквивалентен первоначальному, а в материальном потоке на протяжении длительного времени может наблюдаться дисбаланс в пользу одной или другой стороны.

Реципрокность поставлена на службу различным принципам ранжирования родства. Поколенческое ранжирование, где привилегированной стороной выступают старейшины, у охотников и собирателей может иметь значение в жизни не только семьи, но и всей стоянки, а генерализованная реципрокность в отношениях между младшими и старшими, соответственно, выступает масштабным правилом социального обмена (ср.: Radcliffe-Brown, 1948: 42–43). Тробрианцы называют экономическую этику, уместную в отношениях между субъектами разного ранга в пределах групп с общим происхождением, словом покала. Правило гласит: «Младшим членам субклана надлежит делать подарки и оказывать услуги старшим, которые, в свою очередь, должны оказывать помощь и предоставлять материальные блага младшим» (Powell, 1960: 126). Этика остается неизменной даже там, где ранг связан с генеалогическим старшинством и реализуется в форме «служебной» власти – вождества в собственном смысле. Возьмем для примера полинезийских вождей, «служебных» властителей крупных сегментированных политий. С одной стороны, источником их жизнеобеспечения являются причитающиеся им подношения, но при этом, как отмечали многие исследователи, на них лежит бремя, возможно, еще больших обязательств перед своим населением. Не исключено, что «экономическим базисом» первобытной политики выступает прежде всего щедрость вождя – позитивное моральное деяние, одновременно возлагающее на сообщество долг. Однако