Экономика каменного века - Маршалл Салинс

СХЕМА РЕЦИПРОКНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Можно представить чисто формальную классификацию типов реципрокности, основанную исключительно на таких критериях, как незамедлительность ответных действий, эквивалентность возврата и подобные материальные и механические аспекты обмена. Такая классификация позволит соотнести подтипы реципрокности с различными «переменными», такими как родственная дистанция между сторонами транзакции. Достоинство такого способа представления материала – по меньшей мере на первый взгляд – заключается в его «научности», а один из недостатков – в том, что мы получаем условную демонстрационную модель вместо подлинной истории эксперимента. Следует с самого начала признать, что различение типов реципрокности не сводится к простой формальности. Такая характеристика, как ожидание ответных действий, сообщает кое-что о духе обмена, о наличии или отсутствии корыстных соображений, об отчужденности, о сочувствии. Эти смыслы транслирует любая классификация, с виду предстающая формальной – она выступает моральной схемой в той же степени, что и механической. (Признание моральной составляющей классификации заранее предопределяет отношение обмена к социальным «переменным» в том смысле, что последние в таком случае логически связаны с вариациями в обмене. Этот момент не оспаривается и свидетельствует о добротности классификации.)

В любом первобытном обществе, не говоря уже о первобытном мире в целом, существует множество актуальных разновидностей реципрокности. К «взаимообратным шагам» могут относиться ситуации, когда одна сторона делится с другой сырой пищей (и ответные аналогичные действия), неформальное гостеприимство, церемониальные аффинальные[173] обмены, ссуды и возврат долга, компенсация специализированных или церемониальных услуг, передача ресурсов, скрепляющая мирное соглашение, обезличенный торг и т. д. и т. п. Этнографы уже предприняли ряд попыток справиться с этим эмпирическим разнообразием, представив его классификацию, – примечательным примером здесь выступает схема транзакций сиуаи у Дугласа Оливера (Oliver, 1955: 229–231; ср.: Price, 1962: 37f.; Spencer, 1959: 194f.; Marshall, 1961 и другие). Малиновский в работе «Преступление и обычай» описывал реципрокность достаточно масштабно и без каких-либо ограничений, однако в «Аргонавтах западной части Тихого океана» он разработал классификацию обменов у тробрианцев, основанную на различных вариациях баланса и эквивалентности (Малиновский, 2004 (1922): 186–201). Именно эта перспектива – наблюдение непосредственности ответных мер – и позволила обнаружить тот континуум, которым является реципрокность:

Я намеренно говорил скорее о формах обмена, о дарах и ответных дарах, чем о собственно товарном обмене (barter) или торговле, поскольку хотя там существует обмен (barter) в чистом и простом виде, но там существует и такое множество переходных форм и градаций между товарообменом и простым даром, что невозможно установить сколько-нибудь фиксированную границу между торговлей, с одной стороны, и обменом дарами – с другой <…>. Для того чтобы правильно осмыслить эти факты, необходимо представить полный обзор всех форм оплаты или подарков. Одним полюсом такого обзора будет дар в чистом виде, то есть такое приношение, за которое ничего не дается взамен (однако см.: Firth, 1957: 221, 222). Потом, минуя многочисленные определяемые обычаем формы даров или оплаты, частично или условно возвращаемых и постепенно переходящих друг в друга, мы подойдем к тем формам обмена, при которых наблюдается более или менее строгая эквивалентность, и, наконец, подойдем к реальному товарообмену (barter) (Малиновский, 2004 (1922): 186).

Подход, предложенный Малиновским, можно не ограничивать жителями Тробрианских островов и широко применить к анализу реципрокного обмена в первобытных обществах в целом. Представляется возможным дать абстрактное описание континуума реципрокных отношений, основанное на «взаимообратной» природе обменов, и разместить в пределах этого континуума эмпирические примеры, встречающиеся в конкретных этнографических описаниях. Принципиальным моментом здесь выступает условие материальной отдачи – или, используя не столь элегантную формулировку, «сторонность» (sidedness), характерная для обмена. Для этого имеются очевидные объективные критерии, такие как допустимость материального дисбаланса и возможность повременить с ответным действием: первоначальный переход благ из рук в руки так или иначе вознаграждается материально, и точно так же варьируется допустимое время для ответных действий (см. также: Firth, 1957: 220–221). Иными словами, дух обмена перемещается от бескорыстной заботы о другой стороне к взаимности (mutuality) и далее к личной выгоде. Такую формулировку «сторонности» можно дополнить другими эмпирическими критериями, помимо непосредственности и материальной эквивалентности: первоначальный переход может быть добровольным, недобровольным, предписанным, основанным на договоре; возврат может быть дарован, истребован или получен с помощью докучливых напоминаний; обмен может сопровождаться или не сопровождаться торгом, подлежать или не подлежать учету и т. д.

Спектр отношений реципрокности, предлагаемый в качестве общей модели, задается его полюсами и центральной точкой:

Генерализованная реципрокность, полюс солидарности (A

Термин «генерализованная реципрокность» относится к транзакциям, которые имеют, предположительно, альтруистический характер, – к транзакциям типа оказания помощи и (при возможности и необходимости) аналогичных ответных действий. Идеальным типом генерализованной реципрокности является «чистый дар», упоминаемый Малиновским. Другие характерные этнографические формулировки: «угощение» (sharing), «гостеприимство», «безвозмездный дар», «помощь» и «щедрость». Не столь социабельными, но тяготеющими к тому же полюсу формулировками являются «долг родства», «обязательства вождя» и «noblesse oblige» [благородство обязывает – франц.]. Джон Прайс (Price, 1962) относит такие случаи к «слабой реципрокности» в силу размытости обязательства отвечать взаимностью (reciprocate).

На одной крайности – когда, к примеру, близкие родственники добровольно делятся едой (логически сюда можно отнести и кормление грудью детей), – ожидание прямой материальной отдачи неуместно, в лучшем случае она лишь подразумевается. Материальная сторона транзакции подавляется социальной: подсчет непогашенных долгов не может производиться открыто и, как правило, не делается. Это не означает, что передача чего бы то ни было в подобной форме – даже «близким» – не порождает встречных обязательств. Однако эти обязательства не оговорены по времени, объему или качеству – ожидание реципрокности является неопределенным. В обычной ситуации время и ценность ответного шага (reciprocation) зависят не только от преподнесенного дарителем, но и от того, что именно дарителю понадобится и в какой момент, а также от того, что и в какой момент может позволить себе получатель дара. Получение каких-либо благ налагает расплывчатые обязательства отвечать взаимностью, когда это потребуется дарителю и/или, возможно, получателю. Иными словами, компенсация может состояться очень скоро, а может и не состояться вовсе. Кто-то оказывается не в состоянии помочь себе или другим даже по прошествии времени. Хорошим практическим свидетельством генерализованной реципрокности выступает наличие устойчивого одностороннего потока благ. Неспособность дать ответ не вынуждает дарителя прекращать свои действия: блага перемещаются в одном направлении – к тем, у кого их нет, – в течение очень долгого времени.

Сбалансированная реципрокность, срединная точка (A

Термин «сбалансированная реципрокность» относится к прямому обмену. Точный баланс предполагает, что ответ представляет собой установленный обычаем эквивалент полученной вещи, причем без какой-либо отсрочки. Идеально сбалансированная реципрокность – одновременный обмен