Экономика каменного века - Маршалл Салинс

Общества, а, что хуже всего, есть вечный страх и постоянная опасность насильственной смерти, и жизнь человека одинока, бедна, беспросветна, тупа и кратковременна («Левиафан», часть I, глава XIII; Гоббс, 1991 (1651): 95–96).

Но если продолжить сопоставление с Моссом, то именно из этого нестабильного и бедственного положения человек стремится найти выход – как полагает Гоббс, в силу преимущественно эмоциональных причин, но строго посредством разума. Находясь под угрозой материальных лишений и насильственной смерти, люди обычно склоняются к разуму, который «подсказывает подходящие Условия Мира, на основе которых люди могут прийти к соглашению» (Там же. С. 98). Отсюда проистекают всем известные Гоббсовы Законы Природы, представляющие собой предписания разума в интересах сохранения от смерти, а первый и фундаментальный из которых заключается в том, что «следует искать Мира и следовать ему» (Там же. С. 99).

Так как состояние Человека (как было указано в предыдущей главе) есть состояние Войны всех против всех, когда каждый управляется своим собственным Разумом и нет ничего, чего он не мог бы использовать в качестве средства для спасения от врагов, то отсюда следует, что в таком состоянии каждый человек имеет Право на всё, даже на жизнь всякого другого человека. Поэтому до тех пор, пока сохраняется это естественное Право всех на всё, ни один человек (как бы силен или мудр он ни был) не может быть уверен в том, что сможет прожить всё то время, которое Природа обычно предоставляет человеческой жизни. Следовательно, предписание, или общее правило, Разума гласит, что всякий человек должен добиваться Мира, если у него есть надежда достигнуть его; если же он не может его достигнуть, то он может использовать любые средства, дающие преимущество на Войне <…>.

Первая часть этого правила содержит первый и Основной Естественный Закон, гласящий, что следует искать Мира и следовать ему («Левиафан», часть I, глава XIV; Гоббс, 1991 (1651): 99).

Было бы слишком смело утверждать, что Гоббс предвидел миротворческое действие дара. Однако вслед за этим первым естественным законом он формулирует еще восемнадцать, все, по существу, направленные на стремление к миру. Законы со второго по пятый в особенности основаны на том же принципе примирения, наиболее простым и ощутимым выражением которого является дар, – а следовательно, они основаны на принципе реципрокности. Таким образом, структурно доводы Гоббса совпадают с доводами Мосса. И, по крайней мере, до этого момента Гоббс понимает сдерживание войны не как победу одной из сторон или подчинение всех, а как взаимный отказ. (Этическое значение этого тезиса очевидно, и Мосс надлежащим образом его бы подчеркнул, однако и в теоретическом плане суть заключается в противостоянии культу власти и организации, которым будет отмечен последующий эволюционизм – и к развитию которого сам Гоббс причастен.)

Если использовать более глубокую аналогию реципрокности, то с обменом дарами можно сопоставить второй естественный закон Гоббса: «В случае согласия на то других человек должен согласиться отказаться от права на все вещи в той мере, в какой это необходимо в интересах Мира и самозащиты, и довольствоваться такой степенью свободы по отношению к другим людям, которую он допустил бы у других людей по отношению к себе» (Там же. С. 99). В этом же ряду оказывается третий закон («Люди должны выполнять заключенные ими Соглашения (Covenants)») (Там же. С. 110) и, наконец, пятый: «Каждый человек должен приноравливаться ко всем остальным» (Там же. С. 117). Однако наиболее близким к дару из всех этих предписаний оказывается четвертый естественный закон:

Четвертый естественный закон – благодарность. Если справедливость обусловлена Предварительным Соглашением, то благодарность обусловлена Предварительной Милостью, т. е. Предварительным Даром, и является четвертым естественным законом, который может быть сформулирован так: человек, получивший Благодеяние от другого лишь из Милости, должен стремиться к тому, чтобы тот, кто оказывает это Благодеяние, не имел разумного основания раскаиваться в своей доброте. Ибо всякий человек дарит лишь с намерением приобрести этим какое-нибудь Благо для себя. В самом деле, всякое Дарение Добровольно, а Целью всех Добровольных Деяний человека является приобретение Блага для себя. И если люди увидят себя обманутыми в этом, то исчезнет всякое основание для благоволения или доверия и, следовательно, исчезнет всякая взаимопомощь, не будет никакого примирения людей между собой, и люди, таким образом, всё еще будут оставаться в состоянии войны, что противоречит первому и Основному Естественному Закону, предписывающему людям Искать Мира» («Левиафан», часть I, глава XV; Гоббс, 1991 (1651): 116).

Таким образом, в рассуждениях двух философов присутствует существенное сближение – включая если не сам дар, то по меньшей мере схожее признание реципрокности как первичного способа [сохранения] мира, а также – хотя у Гоббса это выражено больше, чем у Мосса, – общее уважение к рациональности этого предприятия. Более того, их сближение продолжается и в отрицании. Ни Мосс, ни Гоббс не могли доверять действенности одного лишь разума – оба признают (Гоббс более явно), что для гарантии договора недостаточно лишь разума, противостоящего глубоко укорененной силе соперничества. Дело в том, утверждает Гоббс, что естественные законы, даже если они разумны сами по себе, противоречат нашим природным страстям, и не стоит ждать от людей беспрекословного подчинения без общего принуждения. С другой стороны, неразумно уважать естественные законы, не будучи уверенным в том, что другие поступают так же, ибо в таком случае добрые станут добычей, а сильные – гордецами. Люди не пчелы, подчеркивает Гоббс. Ими движет соперничество за честь и достоинство, из которого вырастают ненависть, зависть, а в конечном итоге – война. Так что «соглашения без меча суть лишь слова, которые не в силах гарантировать человеку безопасность» (Там же. С. 109). В результате Гоббс приходит к следующему парадоксу: естественные законы не могут успешно функционировать за пределами искусственно созданной организации – за пределами государства (commonwealth)[163]. Естественный закон устанавливается только искусственной Властью, а Разуму дарует право лишь Авторитет.

Вновь подчеркнем политический характер аргументации Гоббса. Государство (commonwealth) кладет конец естественному состоянию, но не человеческой природе. Люди согласились отказаться от права на применение силы (за исключением самообороны) и передать всю свою силу в распоряжение суверена, который станет блюсти их интересы и сохранять их жизни. В такой концепции формирования государства мысль Гоббса вновь звучит очень современно. Наделялось ли после этого государство каким-то более фундаментальным смыслом, помимо того, что оно выступает чем-то иным по отношению к обобщенному первобытному укладу: в структурном отношении – отделением публичной власти от общества в целом; в функциональном – особым сохранением за этой властью принудительной силы (монопольного контроля над силой)?

Такая Общая Власть, которая была бы способна защищать людей от вторжения Чужеземцев и от несправедливостей, причиняемых друг другу, и, таким образом, доставить им ту безопасность, при