Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

Первого мая 1891 г. «за переход через Новую канаву на Эстляндскую улицу через нарочно устроенный мостик содержатель перевоза брал, сколько вздумается: и копейки, и пятак, как хотел, такса для публики не выдерживалась»[391].

Через десять лет такса за «переход» через канал составляла 1 коп., затем сумма увеличилась до 4 коп. в оба конца (на эти деньги до Первой мировой войны можно было купить два фунта хлеба). Оттолкнувшуюся от берега лодку тут же цепляли с другого берега багром и тянули.

По воспоминаниям современника, жившего в районе Эстляндской улицы, с этих «четырех копеек» хозяин перевоза построил себе двухэтажный дом[392].

Доехать до Екатерингофа можно было так же, как и ныне: с набережной Обводного канала свернуть на Лифляндскую улицу, со Старо-Петергофского проспекта свернуть на Перекопскую или по улице Калинина (бывшей Волынкиной дороге) через Молвинский мост.

В 1820-е гг. от дачного участка Сутугина через Бумажный канал можно было пройти в парк и по небольшому мосту.

Н.В. Гоголь в одном из писем писал, что все удовольствие от гулянья в Екатерингофе «…состоит в том, что прогуливающиеся садятся в кареты, которых ряд тянется более нежели на 10 верст и притом так тесно, что лошадиные морды задней кареты дружески целуются с богато убранными длинными гайдуками. Эти кареты беспрестанно строятся полицейскими чиновниками и иногда приостанавливаются по целым часам для соблюдения порядка, и все это для того, чтобы объехать кругом Екатерингоф и возвратиться чинным порядком назад, не вставая из карет».[393]

По объявлению 1832 г., первого мая омнибусы «будут ездить в Екатерингоф от Городской башни и обратно безпрестанно, начиная с 1-го часа до полуночи»[394].

В 1848 г. «Компания городских карет Царско-Сельской железной дороги распорядилась весьма благоразумно, направив несколько поездов по Калинкину мосту и несколько других в самый Екатерингоф. Быть может, и кареты других компаний делали то же; но нам не удалось их видеть»[395].

Одной из главных целей создания Компании было доставлять из разных концов Петербурга желающих отправиться в Царское Село или Павловск с железнодорожного вокзала.

Если верить Н.И. Божерянову (1909 г.), то раз случилось, что жители Петербурга совсем не могли достать колесный транспорт. Некий Пронька Пономарев, сын богача откупщика, «на всех дворах извощичьих нанял коляски на 1-е мая, велел им приехать к своему дому, сел в одну, а остальныя последовали за ним пустыми». Дни свои Пронька закончил в Обуховской больнице[396].

В 1860-1870-е гг. первомайский путь в Екатерингоф, по воспоминаниям современника[397], обычно начинался от Большой Морской улицы, далее через Поцелуев мост шел по Екатерингофскому проспекту, затем через Калинкин мост по Старо-Петергофскому проспекту, продолжался по набережной Обводного канала и, наконец, сворачивал на Лифляндскую улицу. Ряды экипажей «тянулись на несколько верст».

Многие источники называют начало первомайского «скопления экипажей» Аларчиным мостом.

23 июня 1879 г. временный генерал-губернатор Петербурга подписал «обязательное постановление», согласно которому, «в видах пресечения возможности разнаго рода злонамеренным личностям укрываться от преследования при помощи извощиков», «на всех извощичьих экипажах, как больших, так и малых, знаки с нумерами экипажа должны быть прикреплены на наружной стороне спинки сиденья»[398].

Первого мая некоторые извозчики, помимо «нумеров», писали мелом: «В Екатерингоф».

Первого мая 1883 г. «весь Старо-Петергофский проспект, Лифляндская улица и заключающаяся между этими двумя пунктами часть Обводнаго канала были покрыты густыми массами народа; конки ежеминутно подвозили вагоны, наполненными и усеянными людьми, как соты пчелами»[399].

Ехали в Екатерингоф медленно, иной раз очень медленно, тянулись «гуськом один за другим», в два ряда.

В 1890-е гг. «с трех часов дня и до восьми вечера весь путь к Екатерингофу покрывается сплошной массою публики и экипажей. <…> Экипажи двигаются с продолжительными остановками и хвост их иногда доходит до Калинкина моста. Конечно, в такой прогулке есть много показной китайщины, но это обстоятельство извинительно в силу традиции»[400].

Другую причину крайней медлительности движения можно найти в короткой заметке в «Петербургском листке». Первого мая 1883 г. «экипажи тянулись вереницами, не оставляя места для прохода; тянулись шагом, потому что хотя сколько нибудь быстрая езда была немыслима на улицах, наводненных пьяным и полупьяным людом, шедшим обнявшись и лихо распевающим песни»[401].

Было, увы, традицией, что первого мая в Петербурге «на каретных биржах цены на экипажи подымаются неимоверно высоко и экипажей не для всех желающих достает.

– Да неужели все разобраны? – спрашивает желающий.

– Не у нас одних, и у других тоже, – отвечает приказчик.

– Значит и искать напрасно?

– Есть одно ландо-с, только для вас дорого будет.

– Однако,сколько?

– Тридцать рубликов. Хозяин хотел ехать да раздумал.

– Четверной билет взял?

– И не торгуйтесь, не советую.

– Вели подавать»[402].

Тремя годами ранее «конки, пароходы и извощики брались с боя и последние не преминули хорошо заработать, запрашивая неимоверныя цены».

Сколько же в действительности могла стоить «рядовая» или будничная поездка в Екатерингоф?

По «Таксомерному плану С.Петербурга для извощиков» (1904 г.) проезд по Лифляндской улице включал 4 (или 5) «цветных отделений», каждое равнялось 176,7 м, составлявших 1 минуту езды. 15 цветных отделений равнялось 15 минутам езды, такса за них днем устанавливалась в 25 коп., ночью – 30 коп. Пример. От Старо-Калинкина моста до северной границы парка – 10 отделений. То есть, согласно «Плану», проехать на извозчике почти 1,8 км можно было за 10 минут копеек за 17.

«Вчера Екатерингоф находился в разстоянии полутора рублей, но сегодня, по случаю перваго мая и „здорово живешь“, хозяева требуют от своих извозчиков десять рублей выручки вместо восьми поэтому разстояние увеличилось.

К Екатерингофу ведет только один трамвай номер четырнадцатый: проезд от Невскаго обходится в десять копеек, в пользу города, а часы, цепочка, кошелек – в пользу жулья» (1916 г.)[403], – рассказывал читателям «Петроградского листка» Игнатий Николаевич Герсон.

Кроме трамвая № 14 до Нарвских ворот шел трамвай № 1. Маршрут № 19 заканчивался «кольцом» у Молвинского моста, № 23 – на углу Рижского проспекта и Эстляндской улицы. От Путиловского завода до Нарвских ворот пролегал маршрут конно-железной дороги. Таковой был и от Балтийского вокзала до Екатерингофа до того, как по Лифляндской улице пошел городской трамвай на электрической тяге.

О приезжавших или приходивших в Екатерингоф по Петергофской дороге. Они, как известно, с 1834 по 1866 г. не могли миновать караул у Нарвских Триумфальных ворот.

В связи с этим можно привести свидетельство очевидца – англичанина Роберта Харрисона, описавшего свои ощущения после проезда по Петергофской дороге под Нарвскими воротами: «Проверка паспортов в российских кордегардиях (guard houses) однажды наполнила меня неким трепетом из опасения, что вдруг я окажусь причастен к какой-нибудь государственной измене; но вскоре я уяснил, насколько