Революционный темперамент. Париж в 1748–1789 годах - Роберт Дарнтон

следует, что он предпочитал нейтралитет, а не приверженность той или иной стороне. После отъезда Кревкера в Европу семья его жены бежала в колонию британских лоялистов в Новой Шотландии, а сам он выражал симпатии лоялистам в нескольких письмах. Однако во французских изданиях эта неприязнь Кревкера к делу революции никак не проявилась – более того, текст был изменен таким образом, чтобы оправдать право американцев на восстание, а британская тирания осуждалась при помощи подобающей моменту революционной риторики[428]. Таким образом, в глазах французов Кревкер предстал как американский патриот и в этом новом обличье занял видное место в окружавшем его идеологическом ландшафте, который становился все более радикальным.

В январе 1787 года Кревкер вместе с тремя другими французами основал Société Gallo-Américaine (Галло-американское общество) – философский клуб, целью которого было дальнейшее укрепление связей между Францией и Америкой[429]. Несмотря на планы создания отделений в обеих странах, через несколько месяцев общество прекратило свою деятельность, поскольку его участники были поглощены другими вещами, включая крамольные занятия. Сам Кревкер не помышлял о каком-либо радикализме. Он хотел, чтобы основанное им общество способствовало развитию торговли между двумя странами на пользу его работе в качестве французского консула в Нью-Йорке. Но у трех других сооснователей – Жака-Пьера Бриссо, Этьена Клавьера и Николя Бергасса – страсть ко всему американскому сочеталась с радикальной активностью. Бриссо, будущий лидер жирондистов во время Французской революции, стал на сопровождавшийся взлетами и падениями карьерный путь «философа» и памфлетиста, который в 1784 году привел его к четырехмесячному заключению в Бастилии. В одном из своих трактатов, Le Philadelphien à Genève («Филадельфиец в Женеве»), он защищал женевскую революцию 1782 года (неудачное восстание против патрицианской олигархии), выступая с позиций американского революционера-руссоиста. На нескольких заседаниях Галло-американского общества Бриссо зачитывал отрывки из будущей книги о франко-американских отношениях под заголовком De la France et des Etats-Unis («О Франции и Соединенных Штатах»), которую он писал совместно с Клавьером. В этом сочинении они предлагали различные способы стимулировать франко-американскую торговлю при условии, что французский экспорт будет укреплять американскую мораль. Иными словами, Франция не должна была поставлять в Америку никаких предметов роскоши, которые предпочитает разложившаяся французская элита, наподобие ювелирных украшений, вместо столового серебра предполагалось поставлять медные приборы, а вместо шелка – шерстяные ткани. При этом Бриссо и Клавьер прославляли Американскую революцию за то, что она преподнесла остальному миру урок общественного договора и права граждан свергать деспотическую власть[430].

Клавьер, предводитель несостоявшейся женевской революции, бежал во Францию и занимался спекуляциями на Парижской бирже, которые, как мы увидим ниже, приведут к кампании против французского министра финансов. Юрист Бергасс одновременно с участием в работе Галло-американского общества готовился выступать в суде по одному делу о супружеской измене, которое также должно было обернуться атакой на правительство. Из протоколов заседаний общества становится ясно, что столь причудливое разнообразие тем: порок супружеской измены, риски фондового рынка, угрозы, сопряженные с предметами роскоши, – было частью той смеси различных компонентов, из которых складывалось воодушевленное отношение французов к Америке. Хотя Галло-американское общество вскоре распалось, от него тянулись нити к основанному Бриссо и Клавьером в 1788 году Обществу друзей темнокожих (Société des amis des Noirs). Задачей этой организации была борьба против рабства, а среди ее членов были Кревкер (живший тогда в Нью-Йорке), Лафайет, Кондорсе, Мирабо, Робеспьер, Грегуар и другие лица, которым предстоит сыграть важную роль в ходе Французской революции.

Однако миф об Америке, возникший во Франции, не следует сводить к радикальному руссоизму, поскольку он содержал противоречивые элементы и приводил к ожесточенной полемике. Джефферсон часто посещал салон Марии-Луизы-Николь-Элизабет де Ларошфуко, герцогини д’Энвиль, где наслаждался обществом хорошо воспитанных сторонников Соединенных Штатов, предпочитавших рациональные доводы, а не сантименты. Сын герцогини, Луи-Александр де Ларошфуко, по предложению Франклина перевел конституции американских штатов на французский язык, а ее любимец Кондорсе публиковал радикальные, но тщательно аргументированные памфлеты под псевдонимом Bourgeois de New Haven (горожанин Нью-Хейвена) или BDNH, за что этот американский город даровал ему почетное гражданство.

В то же время Джефферсон постоянно сталкивался с романтиками, которые вдохновлялись не только сочинением Кревкера, но и размышлениями об Америке, содержавшимися в бестселлере Рейналя Histoire philosophique de l’établissement et du commerce des Européens dans les deux Indes («Философская и политическая история европейских поселений и торговли в двух Индиях»). Автор этого произведения в действительности придерживался довольно критического взгляда на Американскую революцию, выразив его в памфлете Révolution de l’Amérique («Американская революция»), который представлял собой выдержки из «Философской и политической истории» издания 1781 года. Томас Пейн, направивший рецензию на этот труд из Филадельфии, раскритиковал его как философскую спекуляцию, не подкрепленную точными сведениями[431]. Джефферсон разделял недовольство Пейна по поводу ошибок в изображении Америки французами и потратил много времени, пытаясь исправить статью об Америке, которую ему прислал Ж.-Н. Демюнье, перед отправкой ее для публикации в «Методической энциклопедии» (Encyclopédie méthodique)[432]. В конце концов Джефферсон сдался, заявив, что автор «оставил слишком много от аббата Рейналя, то есть там полно вранья»[433].

С Галло-американским обществом Джефферсон поддерживал некоторые контакты, однако двое из его ближайших друзей, Франсуа-Жан де Бовуар, маркиз де Шастеллюкс, и Филиппо Маццеи, были недругами этой организации. В 1786 году де Шастеллюкс, бывший генерал-майором под началом Рошамбо[434], друг Джорджа Вашингтона и член Французской академии, опубликовал двухтомные воспоминания о времени, проведенном в Америке (с 1780 по 1782 год). Бриссо, обрушившись на эту работу в яростном памфлете, осудил некоторые иронические замечания де Шастеллюкса о квакерах и бесхитростности американских манер, назвав их «ядом», порождением очерствевшей души. С возражением выступил Маццеи, тосканский дворянин, эмигрировавший в Виргинию и позже присоединившийся к кругу Джефферсона в Париже, который в письме в «Парижский ежедневник» указывал, что памфлет Бриссо демонстрирует незнание реальной жизни американцев, в первую очередь квакеров – «протестантских иезуитов». Кроме того, Маццеи объявил, что скоро выпустит книгу, в которой будет представлено корректное описание Америки – Recherches historiques et politiques sur les Etats-Unis de l’Amérique septentrionale par un citoyen de Virginie («Исторические и политические исследования Соединенных Штатов Северной Америки, проведенные гражданином Виргинии»).

Это сочинение развенчивало фантазии об Америке, измышленные нувеллистами, начиная с «философов» Рейналя и Мабли, которые помогли запустить эту моду, достигшую пика в книге Кревкера. Маццеи предупреждал читателей, что в «Письмах» Кревкера распространяется настолько неточное и идеализированное представление об американской жизни, что оно может спровоцировать волну иммигрантов, обладающих недостоверной информацией и не готовых к тому, что их ждет. Кревкер был сильно уязвлен, однако не стал отвечать публично – зато Бриссо яростно осудил Маццеи на страницах журнала L’Analyse des papiers anglais («Исследование английских документов») под редакцией Мирабо[435], которого Маццеи также подверг резкой критике. Затем в защиту реалистичного описания Америки у Маццеи выступил Кондорсе, который опубликовал в «Парижском ежедневнике» статью под псевдонимом BDNH, где раскритиковал Бриссо как романтичного энтузиаста[436].

Мирабо, со своей стороны, придерживался радикальных взглядов. В работе Considérations sur l’ordre de Cincinnatus («Рассуждения об ордене Цинцинната») (1784) он подверг критике Общество Цинцинната – объединение офицеров, участвовавших в Американской войне за независимость, – видя в нем попытку создать аристократию в новой республике, поскольку членство в этой организации было наследственным. Опасения по поводу аристократической угрозы, которую несло Общество Цинцинната, выражали и другие фигуры, включая Франклина, который предоставил Мирабо материалы для его памфлета. Однако критика Мирабо оказалась настолько резкой, что его сочинение можно было