Фантастическая Русь. От кикимор романтизма до славянского киберпанка. Славянские мифы и фольклор в искусстве и масскульте XVIII–XXI веков - Федор Михайлович Панфилов

скорее люди, но все обладают сверхчеловеческими способностями. Алеша Попович – один из «рыцарей» князя Владимира, при этом «персонаж женственного типа» (an effeminate kind of person). Другой богатырь, Добрыня Никитич, представлен как «драконоборец, но прежде всего посол»[219].

Остров Буян смело сравнивается с Тир на Ног, волшебным островом вечной молодости в кельтской мифологии, а его реальным прототипом назван остров Рюген. Соловей-Разбойник оказывается «гигантской птицей», Дева-Лебедь (The Swan Maiden) «соотносится с греческой сиреной и немецкой Лорелеей», а леший (Leshi) «чем-то похож на Пана»[220]. Идолище (Idolishche), «один из символов язычества в ранних русских балладах», сравнивается с гоблином. «Гоблины очень редки в русском фольклоре; фей, кажется, вовсе не существует», – замечает Магнус[221].

Поясню, что он имел в виду не совсем тех гоблинов, которые знакомы современному человеку по книгам, фильмам, играм в жанре фэнтези. Вообще словом goblin в английском фольклоре обозначали довольно разнообразных злокозненных духов и существ.

Переводы русских сказок не обязательно основывались на сборнике Афанасьева. Роберт Стил сообщал в предисловии к своему изданию: «Особый интерес, который представляет сей том русских народных сказок, заключается в том, что это перевод дешевых изданий всякого рода, сделанных в Москве около 1830 года, задолго до того, как цензура в значительной степени остановила развитие популярной литературы»[222]. Книга под названием «Русская гирлянда. Книга волшебных сказок» была опубликована в том же 1916 году. Собранные в ней истории, как и указывал Стил, были взяты из дешевых кустарных книжек и лубков.

Роберт Стил в юности был учеником Уильяма Морриса – художника, писателя, издателя и основателя движения «Искусства и ремесла». Видимо, именно благодаря его влиянию Стил заинтересовался средневековой литературой и впоследствии прославился благодаря публикации сочинений Роджера Бэкона, английского философа XIII века. Стил много путешествовал, посетив и Россию, после чего написал книгу о русской иконописи.

В русских сказках британского медиевиста особенно радовали параллели со средневековыми рыцарскими романами и chansons de geste. В предисловии он эмоционально восклицает: «Кто бы вообще ожидал найти в русской дешевой книжке, напечатанной славянским шрифтом на грубой бумаге… староанглийскую повесть о Бэве из Антона!» Здесь Стил прав, поскольку повесть о Бове-королевиче действительно может восходить к историям о Бэве, в итальянской версии Бово д'Антона, как я упоминал в первой главе. Некоторые сказки, например «Семь Симеонов» или «Емеля-дурак», по мнению Стила, «очевидно германского происхождения, заимствованные и сделанные русскими», другие – «очевидно восточные», некоторые же происходят из русского эпоса. Вслед за русскими авторами XIX века Стил бездоказательно соотносит героя «Шемякина суда» с именем исторического персонажа, князя Дмитрия Шемяки.

Проиллюстрировал книгу польский художник Ян Росцишевский, приехавший учиться в Великобританию в 1907 году. Он явно был знаком с рисунками Ивана Билибина. В некоторых случаях дело доходит до плагиата. Например, фигура женщины в узорчатом платке на иллюстрации к повести о Бове-королевиче копирует образ царицы с билибинской иллюстрации к «Сказке о царе Салтане» (1905).

1916 год вообще оказался богат на издания русских сказок. Тогда же вышла книга «Сказки Союзников» (Edmund Dulac's Fairy-Book: Fairy Tales of the Allied Nations) с иллюстрациями прекрасного художника Эдмунда Дюлака. Вообще его звали Эдмон Дюлак, родился и учился он во Франции. Отказался от карьеры академического живописца и стал книжным иллюстратором Эдмундом Дюлаком, переехав в Англию, где его акварельные рисунки пользовались заслуженной славой. В 1916 году Галерея Лестера заказала Дюлаку сборник русских сказок. Книгу решили дополнить, включив в нее сказки стран-союзников в Первой мировой войне: не только русские, но и английские, французские, итальянские, бельгийские, сербские и японские. Тонкие, изысканные иллюстрации к сказкам о Жар-птице, Сивке-бурке и Снегурочке переосмысляли образы русского фольклора в присущем Дюлаку стиле. Художник был знаком с творчеством Льва Бакста, видел балеты дягилевских «Русских сезонов», что явно повлияло на его творческие решения.

Популяризацией русской культуры и фольклора занимались не только иностранцы, но и выходцы из России. В США книгу «Народные сказки устами русской. В пересказе Веры Ксенофонтовны Каламатиано де Блюменталь» опубликовала в 1903 году русская эмигрантка с довольно насыщенной биографией. Она покинула Россию задолго до революции, последовав за своим мужем, юристом Константином де Блюменталь.

В Америке Вера активно занялась популяризацией русских народных ремесел. Она привозила из России работы деревенских кружевниц, в том числе из тенишевской школы в Мценске Орловской губернии. Блюменталь не просто продавала кружева, но и устраивала приемы с базарами и лекциями. Усилия принесли свои плоды. Русские кружева приобрели популярность и стали экспонатами выставки Нью-Йоркского общества искусств и ремесел. Интерес Веры Блюменталь к народным традициям и фольклору проявился и в издании сборника русских сказок в 1903 году. Сама она так объясняла свои побуждения в кратком предисловии:

«В России, как и повсюду в мире, фольклор стремительно рассеивается перед практичным духом современного прогресса. Странствующий бард-крестьянин или сказочник, как и преданная “nyanya”, нянька, любимая многими поколениями, быстро вымирают, а с ними уходят сказки и легенды, последние отзвуки ранних радостей и печалей, надежд и страхов нации. Исследователь фольклора знает, что настало время, когда нужно поспешить, чтобы уловить исчезающие песни юности нации и сохранить их, к радости грядущих поколений»[223].

Всего в сборник вошло девять сказок – «Царевна-лягушка», «Семь Симеонов», «Птичий язык», «Иванушка-дурачок», «Горе-Богатырь», «Баба Яга», «Сказка о Демьяне-мужичке», «Золотая Гора», «Морозко». Книга сопровождалась краткими примечаниями, в которых пояснялось значение русских терминов. Причем выражение «Святая Русь» напоминает Блюменталь «историческую Священную Римскую империю или Небесное Царство китайцев»[224].

Как указано в книге, Вера Блюменталь сама нарисовала эскизы иллюстраций к «Народным сказкам». Их использовала художница Люси Фитч Перкинс, тоже писавшая книги для детей. Результат вышел интересным. С одной стороны, рисунки Перкинс вполне укладываются в общее русло английской и американской книжной графики конца XIX – начала XX века. Некоторые инициалы и образы, например Царевна-лягушка, не содержат в себе ничего подчеркнуто русского. В других случаях заметно внимание к деталям костюма и бытовым подробностям, с которыми хорошо была знакома Блюменталь. Тут уже появляются и кокошники, и косоворотки, и лавки, и сундуки.

Спустя три года, в 1906 году, появляются «Сказки русской бабушки» американки Луиз Сеймур Хоутон. Хоутон переводила сказки с немецкого: «Истории, поведанные русской бабушкой, можно найти в немецком сборнике “Сказки и легенды Южной Славонии”, выпущенном лет двадцать тому назад доктором Фридрихом Краусом, пылким исследователем фольклора». Для отобранных историй она «набросала фон в виде деревенской жизни крестьян, такой, какая до сих пор существует кое-где в Южной России, потому что это подходящее окружение для этих историй», и «постаралась, как только могла, облечь в простой