Фантастическая Русь. От кикимор романтизма до славянского киберпанка. Славянские мифы и фольклор в искусстве и масскульте XVIII–XXI веков - Федор Михайлович Панфилов

Ж. Кюн-Ренье. Иллюстрация из Contes populaires russes par Ernеst Jaubert. Париж, 1928

Например, в 2023 году вышла книга «Славянские мифы» (The Slavic Myths), авторами которой стали американский искусствовед Ноа Чарней и Светлана Шапшак, словенский антрополог, историк и филолог. В тексте этой книги не обходится без русских сказок и былин, например истории Ильи-Муромца. При этом манера подачи информации иногда приносит адекватность в жертву увлекательности. Само издательство Thames & Hudson в аннотации не без пафоса величает книгу «первым сборником славянских мифов для международного читателя». Очевидно, что это скорее рекламный ход, поскольку различные сборники славянских мифов издавались с конца XIX века. Однако этот случай опять же иллюстрирует ограниченность знаний о славянской мифологии широкого читателя на Западе.

Забытые боги Геймана и Брома

– Они что, цыгане? – спросил Тень.

– Зоря и ее смейство? Попал пальцем в небо. Нет, они не Rom. Они русские. Типа, славяне[227].

Что происходит с полузабытыми древними богами в современном мире? Фэнтезийный роман «Американские боги» (American Gods, 2001) Нила Геймана предлагает свою версию, показывая, как выживают божества из Старого Света на новом континенте. Среди калейдоскопа богов и легендарных существ появляются и гости из славянской мифологии.

В Чикаго три сестры, Зоря Вечерняя, Зоря Утренняя и Зоря Полуночная, предсказывают людям судьбу. С разным успехом, но с одинаково сильным восточноевропейским акцентом. С ними разделяет квартиру крепкий старик Чернобог, работающий на скотобойне. Славянские боги-эмигранты много курят, питаются борщом и голубцами с мясом. А еще пьют кофе, по выражению Зори Утренней, черный, как ночь, и сладкий, как грех. Чернобог любит играть в шашки на спор, до сих пор не отказывается от человеческих жертв и ловко орудует молотом. Это жертвенное орудие, напоминающее небольшую кузнечную кувалду, хранится в чемоданчике-«дипломате» под кроватью старика. В конце романа появляется и Белобог. Вернее, объявляется о его скором приходе, поскольку весна сменяет зиму. Что намекает на неразрывную связь Чернобога и Белобога как дуальных ипостасей одного божества.

Три зори, утренняя, полуденная и вечерняя, действительно присутствуют как в русских, так и в польских заговорах. Персонификация зари упоминается также в сказках, песнях и загадках. Уже хорошо знакомый нам Чернобог – злое божество западных славян, упомянутое в «Славянской хронике» Гельмольда XII века и в более поздних источниках. Белобог же, скорее всего, вымышлен и является продуктом кабинетной мифологии, создавшей пару Чернобог/Белобог.

По роману также снят сериал, выходивший на американском канале Starz в 2017–2021 годах. Роль Чернобога там исполнил Петер Стормаре. В экранизации, конечно, не обошлось без забавных моментов. Например, актеры не смогли справиться со славянскими словами, превращая имя «Зоря Вечерняя» в «Зорайа Вечернайая».

А вот Велес (Veles) в «Потерянных богах» (Lost Gods, 2016) Джеральда Брома на первый взгляд унаследовал от славянского языческого божества только имя. В этом произведении забытые божества сводят концы с концами в загробном мире, цепляясь за крупицы власти и пытаясь не пасть жертвой демонов. Вообще Бром известен, прежде всего, как иллюстратор, чьи мрачные рисунки оживили много вымышленных миров. А еще художник работал над такими фильмами, как «Ван Хельсинг» и «Сонная Лощина». Но Бром также пишет вполне успешные книжки, самостоятельно их иллюстрируя.

Сам художник упоминал в интервью, что «просто в восхищении от древних богов и мифов народов мира»[228]. Так что Велес, конечно, неспроста появляется в книге, где присутствуют древнеегипетская богиня Сехмет или Хель из скандинавских мифов. Как и в случае большинства реконструированных славянских божеств, образ и функции Велеса по-разному трактуются исследователями. Интерпретации расходятся даже в том, считать ли Велеса/Волоса одним божеством или отделять Велеса как хтоническое божество загробного мира от Волоса как покровителя скота. Часто пишут и о том, что функции «скотьего бога» перешли к святому Власию, который в народном сознании унаследовал черты языческого божества. Об этом я рассказывал в предыдущих главах. Здесь же интереснее отметить, какие черты мифологического Велеса придает своему герою Бром.

Велес из «Потерянных богов» путешествует с целым зверинцем, обозом из клеток. Он называет своих коней самыми великолепными зверями во всем Нижнем мире, оплакивает погибшую лошадь, а его слуги удивляются, почему Велес не содрал заживо шкуру с конеубийцы. Позже Велес прилагает все усилия, чтобы исцелить заболевшего скакуна, и мечтает сотворить нового. Все эти детали позволяют думать, что Бром действительно наделяет своего Велеса чертами «скотьего бога».

При этом сам Велес описывается как «гигантских размеров олень с могучими рогами и густой гривой» цвета лесного мха, золотым нимбом и человеческими руками «с длинными, изящными пальцами»[229]. Оленя обычно не ассоциируют с мифологическим Велесом. Однако этот зверь – древний сакральный символ связи с иным, другим, потусторонним миром. Наверняка Бром также вдохновлялся образом с кельтского котла из Гундерстурупа. Там невозмутимая и загадочная фигура с оленьими рогами, которую обычно пытаются связать с богом Цернунном/Кернунном, восседает в окружении зверей.

Товарищ Моревна

Роман Deathless («Бессмертный», 2011) стоит особняком среди интерпретаций русского фольклора в зарубежном фэнтези. Его написала американка Кэтрин М. Валенте, решившая переосмыслить сказку о Марье Моревне и Кощее Бессмертном. Классический филолог по образованию, Валенте сменила в жизни много профессий. Сама писательница определяет свой излюбленный жанр как «мифпанк», что подразумевает постмодернистскую интерпретацию мифологических, фольклорных и сказочных мотивов.

Действие «Бессмертного» происходит в Советской России, охватывая промежуток от революции до Великой Отечественной войны. Но здесь параллельно сосуществуют разные миры – реальный и сверхъестественный, то и дело пересекаясь и сливаясь воедино. Домовые собираются на партсобрания и борются за интересы трудящихся, Змей Горыныч поглощает осужденных за измену делу революции, конь Кощея Бессмертного превращается в черный автомобиль, а сам Кощей ведет вечную войну со своим братом Вием, Царем Смерти. Сказочные герои и мифологические персонажи служат аллегориями, аллюзиями к историческим событиям – как их представляет Валенте.

Валенте явно всерьез заинтересовалась русским фольклором и как следует изучила материал, прежде чем создавать свой роман. По словам писательницы, она росла в Америке в годы холодной войны, и Россия всегда присутствовала в ее жизни как источник страха, но также восхищения. Затем она вышла замуж за человека, выросшего в бывшем СССР, учила русский язык и в том числе слушала русские народные сказки.

Однажды муж переводил для нее сказку о Марье Моревне. Валенте засыпала его вопросами – почему всесильный Кощей Бессмертный вдруг оказался в цепях в подземелье Марьи, разве не он