Будни британских охотников. 1770–1870 - Владимир Ильич Пилюгин

Торжественный обед

Скачки, курсинг и коллективные охоты завершались торжественными собраниями с обедами, которые проводились аристократами, джентри и сквайрами на фермах в сельской местности (рис. 149).

Рис. 149. Торжественный обед после охоты. Тост за удачную охоту на лис

Эпоха Регентства прославилась роскошью стола для немногих избранных. Ф. Бродель пишет:

Роскошь – это не только редкость и тщеславие. Это и успех, социальный гипноз, мечта… И, будучи причудою, она вызывает сверхобильное потребление редких блюд. Потом ими питались слуги, а остатки, даже попорченные, перепродавались мелким торговцам. Разве не причуда: велеть привезти в Париж из Лондона черепаху – «это блюдо, стоящее [в 1782 году] тысячу экю, а наслаждаются им семь или восемь гурманов». В сравнении с этим кабан à la crapaudinea, распластанный на решетке, как цыпленок-табака, представляется весьма заурядным11.

Это было время чревоугодия и пьянства; по словам Джона Эштона, «культ бифштексов и портвейна достиг тогда кульминации». Отчеты о проведенных аристократией и высшими слоями среднего класса обедах регулярно публиковались в периодических изданиях, что выделяло их из среды, подчеркивало их богатство, власть и престиж. В 1810–1820‑х годах торжественные обеды аристократов начинались обычно после окончания охоты около семи или восьми часов вечера и заканчивались не раньше часа ночи; они сопровождались «продолжительными и обильными возлияниями». Как вспоминал Капитан Гроноу,

Рис. 150. Вечернее застолье охотников на лис

похоже, что на людей нападает неутолимая жажда, как на мужчин, так и на женщин, как только они притронутся к своему супу; с этого момента все пьют со всеми до самого окончания обеда; к чему приводит такая неумеренность в еде и питье, видно по распространению подагры и по тому, что на каждом ночном столике стоит коробочка с таблетками12.

Дж. Бертрам писал об этих торжественных обедах у аристократов:

Можно вспомнить много прелестных и забавных историй, связанных со встречами по курсингу в Шотландии. <…> Герцог Баклю обычно посылал отличный окорок оленя, выкормленного в своем парке, майор Гамильтон Дуглас присылал хаггис, мистер У. Шарп – пару уток, лорд Мелвилл – окорок, мистер Уохоуп – перигорский пирог с трюфелями, сэр Грэм Монтгомери – баранью ногу. На встречах по курсингу, которые проходили на разных фермах в сельской местности, всего было в изобилии – виски и эль, хлеб и сыр, холодная говядина, иногда фермер выставлял на стол пастуший пирог, и все могли попробовать домашней кухни. Затем, ранним вечером, поскольку дни уже короткие, подавался чай для фермерских жен и дочерей и по рюмочке спиртного для всех остальных, прежде чем они садились в двуколки и экипажи и разъезжались по своим домам, получив огромное удовольствие от дня спорта, который внес небольшое разнообразие в их монотонные будни13.

Чарльз Диккенс описал торжественный обед охотников среднего класса после охоты в «Посмертных записках Пиквикского клуба» (рис. 150):

Зал наполнился громким говором и стуком ножей, вилок и тарелок, метались три бестолковых лакея, и быстро исчезали сытные яства <…> Когда каждый съел столько, сколько мог вместить, скатерть была снята, и на столе появились стаканы, бутылки и десерт; лакеи удалились <…> Тосты следовали за тостами. <…> Преисполненные энтузиазма к благородному делу, которому мы себя посвятили, мы почувствовали бы невыразимую гордость и уверенность в том, что нами совершено нечто обеспечивающее нам бессмертие, коего в настоящее время мы лишены, имей мы возможность предложить нашим ревностным читателям хотя бы самый поверхностный отчет об этих речах. <…> За несколько минут до полуночи слышно было, как собрание знаменитостей Дингли Делла и Магльтона распевало с большим чувством и воодушевлением прекрасную и трогательную национальную песню:

Не разойдемся до утра,

Не разойдемся до утра,

Не разойдемся до утра,

Пока не забрезжит свет!14

Еда бедняков

Для геймкиперов и их помощников участие в охотах было горячим временем. На еду у них оставалось мало времени. Ричард Джеффрис привел рассказ одного англичанина-геймкипера о его обычном дне на охоте:

Я никогда не ем больше двух раз в день – только завтрак и ужин: вместо того, что вы называете обедом, я съедаю среди дня кусок хлеба и яблоко. Я плотно завтракаю и часто обедаю в ужин <…> Я целый день провожу в лесу и никогда не возвращаюсь домой до ужина – за исключением, конечно, времени вязки. <…> Часто во время ланча на лоне природы они (охотники. – В. П.) предлагают мне выпить бокал шампанского или бренди, но я отказываюсь, я лучше выпью стакан пива, его я и выпиваю. Нет, если я и пью, то пью эль, я вообще не пью крепкий алкоголь15.

Чарльз Сент-Джон, журналист и писатель, живший в Викторианскую эпоху, интересовался бытом низших классов, посещал дома бедняков и оставил подробные описания их повседневной жизни. С интересом наблюдая жизнь охотников в Шотландии, он рассказал о питании охотников-браконьеров, одной из социальных групп низшего класса:

С первым тетеревом они поднимаются и начинают готовиться к охоте. Их завтрак состоит из муки и воды. Они обычно берут с собой маленький мешочек муки, но редко когда рядом с местом их охоты не находится какой-нибудь добросердечный пастух, который, хотя и получает особую плату за то, что должен задерживать браконьеров или информировать о них, с готовностью дает им молока и что там еще найдется в его хибаре.

Сент-Джон был наблюдательным человеком. В другой раз, посетив жилище браконьеров в Хайленде, он оставил зарисовку увиденного:

Вышел черноголовый небритый горец, пинком заставил собак замолчать, мы вошли в хижину и нашли там еще двух «парней»: один растянулся на грубой скамье, а второй был занят приготовлением завтрака – размешивал овсяную муку в горячей воде. Дым стоял такой, что я несколько минут не мог различить ничего. Я коротко (чересчур коротко) переговорил с тремя пастухами – они не знали ни слова по-английски, а я очень плохо понимаю гэльский. Но с помощью сопровождавшего меня человека я выяснил, что в долине все еще ходят один или два оленя и несколько самок. Тем временем варево было готово, его вылили в большую глиняную миску, и эту дымящуюся посудину поставили на крышку сундука. Затем каждый извлек из складок своего пледа длинную деревянную ложку, а мой спутник тем временем принял участие в этих приготовлениях, набрав в бутылку воды из реки. Затем три пастуха сняли шляпы и, подняв руки, забубнили долгую гэльскую молитву. Потом, не сказав ни слова, каждый со своего края миски, стали есть обжигающую похлебку, отправляя ее в рот ложка за ложкой, а если вдруг обжигались – хотя глотки их, кажется, были огнеупорными, – то выпивали большой глоток воды из бутылки, которую передавали друг другу. Съев по огромной порции этой похлебки, парни вытерли ложки о рукава курток и снова помолились. Остатки варева еще разбавили водой и отдали собакам, которые все это время терпеливо ждали своей доли. Когда собаки дочиста вылизали миску, ее убрали в ларь для съестного, ключ от которого затем спрятали в дырку в торфяной стене. Я поделился с пастухами своими сигарами, и они набили ими свои трубки, а потом пустил по кругу свою фляжку с виски, оставив немного себе на день16.

Сохранность и транспортировка дичи

Как