Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

— Шестую не снимай! — крикнул мужчина в плаще, обращаясь к Орехову почти дружески. — Ты можешь убить нас, но тогда вместе с нами погибнет половина твоей Академии. Подкрепление не успело, защитный контур разрушен, а студенты до сих пор внутри радиуса. Ты уже проиграл тот выбор, который отрицал. Остановись и сохрани хотя бы то, что осталось.

Орехов посмотрел на восточный корпус, где в разбитых окнах мелькали лица студентов. Потом его взгляд прошел по телам преподавателей, остановился на Егоре и на мгновение стал человеческим. Пятая печать продолжала гореть, прожигая форму и кожу вокруг нее. Ректор поднял ладонь к шестой, но пальцы замерли в нескольких сантиметрах. Враг оказался прав: следующая ступень силы превратит каждого из нас в часть поля боя.

Над Академией раздался новый звук, не похожий ни на тревогу, ни на удар Потока. Он был чистым и ровным, будто огромный клинок провели по краю стеклянного неба. Облака над двором разошлись, образовав идеальный круг, а в центре вспыхнула золотая точка. Она расширилась до портала, окруженного императорскими рунами, и вниз ударил столб белого света. Из него одновременно шагнули двенадцать людей в тяжелых доспехах.

Они приземлились на одно колено по окружности двора, каждый на одинаковом расстоянии от следующего. Их мечи вошли в камень, и между клинками мгновенно протянулись линии яркого синего света. Давление пятой печати отступило от корпусов, словно наткнулось на невидимую стену, а весь удар ушел вниз, в фундамент Академии. Студенты за окнами перестали падать на колени и смогли поднять головы. Лавров оказался прав: это был не обычный щит. Двенадцать рыцарей приняли силу Орехова собственными телами и замкнули ее в землю.

Последним из портала вышел Кассий. На нем не было доспехов, только длинный темный мундир с золотой цепью канцлера, но вокруг него пространство оставалось неподвижным даже внутри магической бури. Он окинул взглядом разрушенный двор, задержался на теле Егора, на окровавленной лестнице и на Орехове. Ни удивления, ни гнева на его лице не появилось. Только холодный расчет человека, который за один взгляд успел понять больше, чем я за весь бой.

— Наконец-то, — выдохнул Орехов, и в этих словах впервые прозвучала усталость. — Еще минута, Кассий, и я бы прислал тебе счет вместе с обломками столицы. Держи студентов и не позволяй никому выйти из контура. Я больше не собираюсь разговаривать с теми, кто пришел считать моих мертвых.

— Ты всегда выбираешь самый дорогой способ сообщить, что нуждаешься в помощи, — ответил Кассий, снимая перчатку с правой руки. — Двенадцатый контур замкнут, эвакуационные коридоры откроются через восемь секунд. Рыцари примут шестой слой, но седьмой удержат не больше минуты. Поэтому постарайся не превращать возмездие в очередную лекцию о личной ответственности.

Шестая печать лопнула под пальцами Орехова. Золотой круг над Академией рухнул вниз, накрыв двор прозрачным куполом, внутри которого каждое движение врагов стало медленным и отчетливым. Убийцы застыли в прыжках, маги не успели закончить жесты, а звери повисли над землей, словно насекомые в янтаре. Только мужчина в плаще и темный рыцарь продолжали двигаться, хотя каждый их шаг давался с видимым усилием. Орехов прошел между остановленными противниками, и за его спиной один за другим рассыпались их заклинания. Он больше не защищался.

Двенадцать императорских рыцарей одновременно поднялись. Четверо остались в узлах контура, четверо прорвались к корпусам и закрыли собой студентов, остальные двинулись против убийц, сумевших сохранить подвижность. Они не произносили заклинаний и почти не размахивали мечами. Каждый удар был коротким, точным и настолько тяжелым, что камень проваливался под ногами. Там, где Лавров соединял клинок с магией, эти люди сами становились оружием. Враги, способные минутами теснить преподавателей Академии, начали падать за несколько секунд.

Кассий шел прямо к мужчине в плаще. Вокруг канцлера не сияли печати, не возникали круги, и все же черный разлом за спиной противника начал медленно сжиматься. Лидер нападавших поднял ладонь, пытаясь удержать проход, а темный рыцарь встал между ними, выставив поврежденный меч. Один из императорских гвардейцев принял его удар на плечо, позволил клинку войти в броню и схватил противника за горло. Следующее движение впечатало темного рыцаря в землю так глубоко, что вокруг поднялось каменное кольцо.

— Вы опоздали, канцлер, — произнес мужчина в плаще, продолжая удерживать разлом. — Академия устояла, ректор сохранил студентов, а ваши рыцари красиво вошли в историю. Но мы получили то, за чем пришли. Башня выбрала проводника, книга проснулась, и теперь даже Император не сможет снова спрятать его за стенами. Спросите мальчишку, если не верите.

— Я верю только результатам, — ответил Кассий, не ускоряя шага. — Ваш результат состоит из тел, разрушенного прикрытия и имени организации, которую вы считали забытой. Вы подтвердили существование проводника, но одновременно показали, что боитесь встретиться с ним неподготовленными. Именно поэтому вы уходите сейчас, вместо того чтобы забрать его. Не называйте осторожность победой, это портит впечатление от хорошо проведенной операции.

Мужчина в плаще улыбнулся, но теперь в его лице не осталось прежнего спокойствия. Он резко сжал кулак, и тела погибших нападавших вспыхнули черным огнем, выбросив в воздух густой дым. Золотой купол дрогнул, на мгновение потеряв прозрачность, а оставшиеся убийцы сорвались к разлому. Императорские рыцари перехватили половину, однако остальные исчезли в темноте вместе с лидером. Кассий успел протянуть руку, и тонкая золотая цепь обвилась вокруг плеча мужчины, сорвав кусок плаща. На ткани остался черный знак разомкнутого круга.

— Седьмую, Алексей! — приказал Кассий, когда разлом начал закрываться. — Сейчас или они уйдут с координатами следующего перехода. Контур удержит, но не дольше сорока секунд. После этого я лично запрещу тебе умирать, потому что объяснять Императору замену ректора будет слишком утомительно.

Орехов положил ладонь на последнюю печать. На этот раз свет не вырвался наружу, наоборот, весь золотой блеск двора втянулся в его тело, оставив после себя серое безмолвие. Алексей Миронович закрыл глаза, и я увидел, как двенадцать рыцарей одновременно напряглись, глубже вдавливая мечи в землю. Последняя печать исчезла. Мир на один удар сердца стал абсолютно черным.

Когда зрение вернулось, западной стены больше не существовало. На ее месте стояла ровная золотая плоскость, уходившая вверх и вниз настолько далеко, что взгляд не находил края. Черный разлом застыл в ней, словно трещина в металле, а силуэты отступающих врагов оказались видны по ту сторону. Орехов сжал пальцы, и пространство внутри трещины начало складываться само в себя. Несколько нападавших исчезли