Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

будто они управляют боем. Первая золотая печать на его груди разошлась тонкой трещиной, из которой вырвался свет, похожий на расплавленный металл. Воздух над двором мгновенно стал тяжелее, каменная крошка поднялась с земли и зависла на уровне колен, а ближайшие звери Потока прижались к мостовой. Даже лежавший рядом Лавров резко втянул воздух, словно невидимая рука надавила ему на рану. Я смотрел на ректора и впервые видел не человека, сдерживающего силу, а силу, которая еще помнила, как притворяться человеком.

— Уводи их внутрь, Максим, — хрипло произнес Лавров, перехватывая мою ладонь на своей ране. — Не стой рядом со мной с таким лицом, будто собираешься договориться с кровью. Если проход закроют, первокурсники окажутся между Ореховым и теми, кто специально вынуждает его бить через нас. Я останусь в сознании еще достаточно долго, чтобы объяснить лекарям, где они ошибаются. А ты сделаешь то, что приказал Егор.

Его имя ударило сильнее, чем новый взрыв в центре двора. Я посмотрел туда, где рядом с лестницей лежало тело старосты, и на секунду захотелось остаться возле него, словно одним присутствием можно было отменить случившееся. Бельский уже опустился с другой стороны от Лаврова и молча подставил плечо, не оставляя мне времени на спор. Мы подняли преподавателя, стараясь не сместить обломок клинка, застрявший под ребрами, и двинулись к корпусу. За спиной раздался звук, напоминавший раскат грома под землей. Первая печать окончательно рассыпалась.

Орехов не произнес заклинания и даже не поднял рук. Пространство вокруг него сжалось, как натянутая ткань, а затем резко распрямилось, выбросив в стороны кольцо золотого света. Пятерых убийц подняло с земли и впечатало в стены, двое магов успели поставить щиты, но те лопнули вместе с их боевыми артефактами. Звери Потока завыли, потеряв строй, и несколько чудовищ бросились прочь от ректора, давя собственных собратьев. Мужчина в плаще отступил на полшага, зато его люди не дрогнули. Они уже знали, что последует после первой печати.

— Вторая группа, к студентам, — приказал он спокойно, и голос без усилия прорезал грохот. — Не атаковать ректора напрямую, пока он контролирует радиус. Заставьте его выбирать каждую секунду, а не один раз. Третья группа продолжает вскрытие западного узла. Подтверждение важнее потерь.

Последние слова я услышал особенно отчетливо. Нападавшие не собирались захватывать Академию и не рассчитывали выйти отсюда без потерь. Им требовалось какое-то подтверждение, ради которого они привели зверей, пожертвовали десятками людей и вынудили сильнейшего мага Империи снимать собственные ограничения. Я хотел спросить Лаврова, что именно они проверяют, но один из убийц выскользнул из-за разбитой колонны раньше, чем успел открыть рот. Он не бросился на раненого преподавателя. Его клинок сразу повернулся ко мне.

Бельский отпустил Лаврова и выбросил вперед ладонь. Между нами вспыхнула серебристая плоскость, однако убийца не стал тратить время на ее разрушение и скользнул вдоль барьера, будто заранее знал его границы. Я едва успел подставить меч под короткий черный клинок, и удар отдался в плече такой болью, что пальцы почти разжались. Противник был быстрее, сильнее и гораздо опытнее, но второй удар почему-то пришелся не в горло. Он рассек ткань у меня на груди, точно там, где под рубашкой пряталась серебристая линия.

Символ на его запястье показался всего на мгновение. Черная нить образовывала разомкнутый круг, пересеченный тремя короткими штрихами, и этот знак я уже видел в самом начале пути, на людях, которые пытались убить меня задолго до Академии. Убийца заметил, что я его узнал, и в прорези маски блеснуло спокойное удовлетворение. Он прижал к моей груди плоский осколок темного кристалла. Серебристая линия вспыхнула сама, прожгла рубашку и ударила в артефакт, наполнив его белым светом.

— Есть отклик, — произнес убийца, не отводя от меня глаз. — Носитель подтвержден, связь активна. Передайте ведущему: поиск завершен. Объект не забирать, пока книга не откроет следующий слой.

Я ударил его рукоятью в лицо, но он уже отступал. Бельский направил в противника узкую волну Потока, и на мгновение свет вокруг его руки стал почти белым, слишком чистым для обычного защитного заклинания. Убийца успел закрыться плащом, однако его отбросило к стене, а темный кристалл выпал на мостовую и раскололся. В каждом осколке еще несколько секунд пульсировала серебристая точка. Потом все они одновременно почернели.

— Ты понял, что он сказал? — спросил Бельский, вновь подхватывая Лаврова. — Они знали про книгу еще до того, как ты сам понял, что держишь в руках. Сейчас не время рассказывать мне подробности, но перестань убеждать себя, будто это нападение случайно совпало с твоей ночной прогулкой. Случайности не строят боевой план вокруг одного первокурсника. И случайности не знают, где у него под одеждой появится знак.

— Я понял достаточно, — ответил я, заставляя себя снова двигаться. — Они пришли не убивать меня, а убедиться, что нашли нужного человека. Это хуже, потому что теперь им не придется искать второй раз. Дотащим Лаврова до лекарей, потом предупредим Орехова. Если он вообще сможет услышать нас среди этого ада.

Вторая печать вспыхнула на груди ректора прежде, чем мы добрались до дверей. Орехов резко повернул голову к западной стене, и пространство между ним и группой вражеских магов словно исчезло. Он оказался перед ними без шага и без вспышки переноса, просто в один момент стоял в центре двора, а в следующий уже держал одного из нападавших за горло. Двое других попытались ударить с разных сторон, но их заклинания замерли в воздухе и медленно развернулись обратно. Взрыв поглотил всю группу, оставив на камне глубокую воронку. Ректор не позволил огню разойтись дальше нескольких метров, хотя от этого контроля на его виске проступила кровь.

Враги ответили немедленно. Три убийцы прыгнули к студентам, еще двое метнули цепи Потока в раненых преподавателей, а темный рыцарь, которого Лавров похоронил под обломками, поднялся из пыли и снова взял меч. Половина его доспеха расплавилась, одна рука висела плетью, но он продолжал двигаться к нам. Орехов мог уничтожить его одним ударом, однако между ними находились десятки первокурсников. Ректор остановился, и этого мгновения врагам хватило, чтобы сомкнуть новое кольцо.

— Они считают твои паузы, Алексей, — громко сказал мужчина в плаще. — Каждое спасенное тобой сердце дает нам еще один шаг. Ты мог закончить бой после первой печати, если бы согласился похоронить под Академией тех, кого обещал защищать. Но ты снова выбираешь их, хотя прекрасно понимаешь цену. Именно поэтому Империя сделала тебя ректором и никогда не позволит тебе стать свободным.

— Свобода, купленная чужими детьми, всегда была любимой мечтой трусов, — ответил Орехов,