Мы справились, парень: Мемуары - Энтони Хопкинс

Позже он произносит беспощадный монолог, обращенный к племяннице: «Ты проживаешь свой обычный день, а ночью спишь и видишь обыкновенные мирные глупые простые сны. А я принес тебе кошмары. Так ведь? Или это была глупая маленькая ложь? Ты живешь словно во сне. Ты слепая. Откуда тебе знать, каков мир? Ты знаешь, что мир – грязный хлев? Ты знаешь, что за фасадами домов скрываются свиньи? Мир – это ад. Не все ли равно, что в нем происходит?»

В актерской среде ходило множество баек о феноменальной дотошности Хичкока. Хьюм Кронин рассказывал, что на съемках этого фильма попросил разрешения сдвинуться буквально на волосок, на что Хичкок ответил: «Нет, вы выйдете из света. Стойте точно там, где стоите». Джеймс Стюарт вспоминал, что во время работы над «Окном во двор» он вообще не уходил с площадки – не отрываясь смотрел, как Хичкок выставляет свет. И, само собой, Хичкок бывал безжалостен к тем, кто ему перечил. На съемках «Спасательной шлюпки» Мэри Андерсон пожаловалась, что он снимает ее не с лучшей стороны. Хичкок ответил: «Мисс, на своей лучшей стороне вы сидите». А когда один актер спросил: «Мистер Хичкок, какова моя задача в этой сцене?» – тот отрезал: «Получить работу».

* * *

Перед началом съемок фильма «Самый быстрый "Индиан"» – байопика по сценарию и в постановке Роджера Дональдсона о том, как мотогонщик Берт Монро пытался побить мировой рекорд скорости, – Стелла сказала Брюсу Уиллису: «Присмотри за моим мужем, ладно? Он же ненормальный». Она боялась, что я полезу сам выполнять все трюки. И была абсолютно права.

Я нашел Монро крайне занятным персонажем. Его считали чудаком – каким он, в общем-то, и был, – настоящим волком-одиночкой. Он приехал из Инверкаргилла, что в Новой Зеландии. Страстью всей его жизни был тот самый маленький мотоцикл, который он собрал своими руками и назвал «Индиан». Люди крутили пальцем у виска, узнав, что он собирается на соляное озеро Бонневилль с намерением побить мировой рекорд скорости. Да, он был со странностями, но отнюдь не дураком. Моя задача состояла в том, чтобы стать им, хотя внешне мы были не слишком похожи.

Когда я познакомился с его племянницей, она рассказала: «Дядя Берт учил меня всегда говорить "да", и если ты во что-то поверила, то это уже полпути к цели».

С такой философией, конечно, недолго и до беды, но Монро был человеком добродушным. Похоже, ему нравились все подряд, а уж детей он просто обожал. Мировой мужик, с отличным чувством юмора.

– Мой папа думает, что у тебя ничего не получится, ты проиграешь, – говорит Берту мальчик в фильме.

Берт клянется доказать, что отец мальчика неправ.

– Я тебе верю, – говорит мальчик.

– Спасибо, дружище, – отвечает Берт.

Я восхищался духом Монро. Когда в Бонневилле он выкатил свой самодельный драндулет и заявил, что побьет на нем мировой рекорд, все были в шоке.

В нашем фильме есть момент, когда один парень вытаскивает из мотоцикла какую-то затычку и спрашивает: «Это что такое?»

– Пробка от бутылки бренди, – отвечает Монро.

Люди считали его психом, но он сделал это – разогнался до 200 миль в час и побил мировой рекорд скорости на суше.

Как-то раз на площадке ко мне подошел Роджер Дональдсон и заговорщицки спросил: «Стелла уже здесь?»

– Еще нет, – сказал я.

– В таком случае, – сказал он, – ты не против лечь на дорогу, чтобы мы протащили тебя по песку, зацепив за бампер вот этого грузовика?

– Легко, – ответил я.

И меня протащили по соляным равнинам на скорости 40 миль в час. Я посмеивался про себя, думая о том, что Стелла, увидевшая, как я сам выполняю трюки, пугала меня куда больше, чем содранная кожа.

Спустя несколько лет меня пригласили во вселенную Marvel: мне досталась роль Одина, отца Тора – бога мудрости, поэзии, войны, смерти, прорицания и магии. Вместе со своим сыном Тором, которого сыграл Крис Хемсворт, он защищает божественное царство от угроз планетарного, космического и – иногда – семейного масштаба. Крис вкалывал в спортзале по четыре-пять часов в день, чтобы вылепить такое тело. Он отличный парень, прекрасный актер, без всяких выкрутасов. Никаких голливудских понтов. Настоящий австралиец – просто берет и делает свое дело.

Кеннет Брана[152] как режиссер невероятно точен. Я видел его работы в театре и кино, а познакомились мы за много лет до этого, когда я снимался с его тогдашней женой Эммой Томпсон[153]. Его часто сравнивали с Лоренсом Оливье – он даже сыграл его в фильме «7 дней и ночей с Мэрилин». И режиссура его действительно напоминала Оливье: профессиональная, гибкая, умная.

В каком-то смысле фильмы с масштабными спецэффектами – это немного NAR, если использовать терминологию Грегори Пека. Эту байку мне рассказал человек, который в 1951 году работал в Лондоне на студии, перестроенной под настоящий корабль для съемок фильма «Капитан Горацио Хорнблауэр». Наткнувшись на сценарий Грегори Пека, он заметил, что на некоторых страницах стоит пометка NAR. Вернул сценарий Пеку, тот поблагодарил.

– Мистер Пек, можно спросить, что значит NAR?

Пек ответил:

– Актерской игры не требуется[154].

Джон Уэйн говорил, что в вестернах ему особо играть не приходилось – за него играла пустыня. Недавно я сыграл римского императора Веспасиана. Мы снимали в Марокко, на гигантской пустой арене, выстроенной для гонок на колесницах. Лошадей собирались дорисовать на этапе постпродакшен. Включаешь классического «Бен-Гура»[155] – и там арена кишит массовкой, животными, там бьет ключом реальная жизнь. Ничего не имею против комбинированных съемок, но, по-моему, разница налицо. Заменяя реальность компьютерной графикой, ты выхолащиваешь что-то живое. Я бы не сказал, что это убивает актерскую игру, но сам все же предпочитаю натурные съемки – в реальном месте, с живыми людьми.

Эти совершенно разные роли, сыгранные по всему миру в самых разных форматах, в конечном итоге вернули меня к Шекспиру и к роли, которую я считаю величайшей из когда-либо написанных для актера: к королю Лиру.

Глава 23

Из ничего не выйдет ничего

Впервые я сыграл Лира в 1986 году на сцене Национального театра. Это была любопытная постановка режиссера Дэвида Хэйра[156]. Но я абсолютно неверно истолковал, как нужно играть этого короля. Мне было 48 – слишком молод, и я чувствовал, что бью мимо цели. Спустя 30 лет я решил дать этой роли еще один шанс.

В 2017 году меня утвердили на роль короля Лира в фильме сэра Ричарда Эйра[157]. К тому времени я дозрел и куда яснее понимал, каким именно хочу его показать. Я чувствовал абсолютную уверенность в том, что