Мы справились, парень: Мемуары - Энтони Хопкинс

Но это вовсе не значит, что к собственной работе нужно относиться как к священной корове.

Один валлийский режиссер как-то спросил меня:

– А ты не чувствуешь себя валлийцем?

– А как это должно ощущаться? – спросил я.

– Ну, по-валлийски. Поэтично. Ты же понимаешь, о чем я.

– Прости, но нет, не понимаю. Я дышу кислородом – точно так же, как и все остальные.

Когда молодые актеры начинают рассуждать, что будут браться только за то или только за это, я говорю: «Рано еще привередничать. Берите любую работу, какая подвернется. Не стоит вечно ждать идеального сценария. Поверьте, ваша жизнь – это ткачество; оглянувшись назад спустя годы, вы увидите цельную картину. А пока что? Читайте все подряд. Классику. Историю. Психологию. Софокла. Шопенгауэра. Ницше. И еще смотрите старое голливудское кино. Воруйте у великих».

Посмотрите на Богарта. Он говорил: «Актерская игра скрыта в шести футах в глубине глаз». От него всегда веяло одиночеством. В 1950 году на съемках фильма «В укромном месте»[168] он сказал Глории Грэм[169] – молодой, чертовски сексуальной актрисе: «Держи свой талант в полумраке, храни его в тени». Она взрастила в себе эту тьму, и это сослужило ей отличную службу во множестве картин, где она играла обреченных героинь.

Чтобы стать актером, нужно быть одновременно жестким и великодушным по отношению к себе. Бесплатных обедов в этом деле не бывает. Текст нужно знать назубок, вдоль и поперек. Вы должны зазубрить его только ради того, чтобы иметь возможность расслабиться в кадре. И самое главное, будьте профессионалами. А это значит – здоровайтесь со съемочной группой. Учите свои реплики. Приходите вовремя. Стойте друг за друга.

Однажды я слышал, как режиссер рявкнул на статистку:

– Хреново выглядишь!

Она расплакалась.

– Можно вас на пару слов? – сказал я, отведя его в сторону. – Вы кем себя возомнили, чтобы так разговаривать с людьми? Немедленно извинитесь перед ней. И поработайте над своими манерами. Еще раз выкинете такое при мне – я вам физиономию переделаю.

Один молодой актер как-то заметил:

– Вы очень тепло общаетесь со съемочной группой, да?

– В каком смысле? – спросил я.

К тому моменту я уже обратил внимание, что сам он ни с кем и словом не перекинулся.

– Ну, вы разговариваете со всеми, – сказал он.

Похоже, его это удивляло.

– Да, разговариваю, – сказал я. – Потому что понятия не имею, как сделать хотя бы фотографию, а эти ребята умудряются вывести мою тупую физиономию на экран. И ваше тупое красивое личико тоже. Самые важные люди на площадке – те, кто подключает свет, водит грузовики и следит, чтобы декорации не рухнули нам на головы. Я ответил на ваш вопрос?

Больше он со мной заговорить не пытался.

Один известный молодой актер славился тем, что постоянно опаздывал. При мне такого не случалось ни разу, о чем я как-то и обмолвился парню из съемочной группы.

– О, когда вы на площадке, он такого себе не позволяет, – ответил тот. – Слишком сильно вас уважает. Мы тут молимся, чтобы вы приходили каждый день – тогда бы он вообще не опаздывал.

Никогда не забуду одного выскочку, который являлся с опозданием три дня подряд. На третий день режиссер заявил ему: «Можешь даже не переодеваться, ты здесь закончил. Твой билет на самолет лежит на столе». И это был актер с именем, который варился в нашей среде уже давно. Не обольщайтесь мыслью, что вам это будет сходить с рук легче, чем ему.

И никогда не нойте. Терпеть не могу, когда люди причитают о том, что жизнь несправедлива. Разумеется, она несправедлива! Будь жизнь справедливой, я бы умер еще 40 лет назад. А если бы в мире вообще существовало правосудие, мне следовало бы умереть еще до этого. Но я жив. И не благодаря собственной воле, а благодаря пробуждению осознанности, поднявшейся из самых глубин меня самого.

Я всегда помню, что сказал мне Оливье: когда ты произносишь текст на сцене – пусть даже всего одну минуту, – в эту минуту ты главная звезда. «Держись как король! Как королева! И ради всего святого – говори громче!»

Фразочки в духе «Актерская профессия – это так тяжело, это почти как на поле боя!» вызывают у меня тошноту. Некоторые актеры на полном серьезе считают свою работу опасной. Некоторые настолько уверены в собственной исключительности, что требуют, чтобы на них не смотрели: «Никакого зрительного контакта, пожалуйста». Ну-ну, бедняжки.

Не нравится работа, сынок, – уматывай! Вот что мне хочется им сказать. И смотри, чтобы тяжелая дверь не прищемила твою холеную задницу на выходе!

Пройдись по улице, по любой улице в любом районе, и посмотри, как выглядит по-настоящему тяжелая жизнь. Посмотри на людей, которые каждый день тянут свою лямку – просто чтобы выжить. За любой кассой супермаркета стоят немолодые женщины, упаковывающие продукты для хамоватых покупателей, которые слишком заняты трепом по телефону, чтобы просто сказать «спасибо». На перекрестках старики – ветераны забытых войн – стреляют мелочь. А актеры тем временем зарабатывают себе на жизнь тем, что говорят: «А давайте нарядимся и поиграем!»

Я посоветовал участникам форума прочесть великий голливудский роман Бадда Шульберга[170] «Что заставляет Сэмми бежать?» (Шульберг – тот самый парень, что написал сценарий к фильму «В порту»[171]). В этой книге Сэмми Глик, выходец из Нью-Йорка, приезжает в Голливуд, чтобы сорвать большой куш. Движимый безжалостными амбициями и напором, он прогрызает себе путь на самый верх. Но в финале он сидит в своем гигантском особняке, когда все звезды уже выпили всё его спиртное и разъехались по домам. И он остается один. Маленький Сэмми Глик слишком сильно жаждал успеха – и посмотрите, в какую цену это ему обошлось.

Я сказал актерам на форуме: «Самооценка – это не главное. Вы здесь ради другого – ради осознания собственной ценности. Чем больше в вас страха и уязвимости, тем лучше. Не пытайтесь казаться крутыми. Крутых видно насквозь – маски их не спасают. И вы прекрасно знаете, кто они такие. Их полно по всему городу. Я знаю, что кое-кто из вас подрабатывает здесь в ресторанах и отелях. И прекрасно – выжимайте максимум из того, что имеете. В какой бы дыре вы сейчас ни жили, извлекайте из этого пользу. Если становится совсем невыносимо – найдите другую работу. Будьте открыты миру, и всё получится. Только не позволяйте горечи и обидам затвердеть на вас панцирем. Не превращайте их в свой щит. Потому что тогда наступит конец. Конец и человеку в вас, и актеру».

Работа со студентами заставила меня задвинуть собственное эго подальше – чтобы заниматься ими, а не собой. Эго – убийца. Да, оно творец, но оно же и убийца. В прошлом я был заносчив. Теперь же я