Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

на самолетах не было, осыпало целым дождем острых деревянных щепок. За счет малой скорости и небольших высот эти самолеты были практически неуязвимы для более быстрых «Мессершмиттов» и «Фокке-Вульфов». Полет на «У-2» требовал беспрецедентного мужества от экипажа, который, как ни поразительно, обычно сидел в открытом кокпите. Четыре бомбы сбрасывались по цели вручную. Только под конец войны самолеты оснастили парашютами и радиосвязью.

В мае 1942 гвардейский полк ночных бомбардировщиков под командованием Евдокии Бершанской, в прошлом гражданской летчицы, покинул тренировочную базу в Энгельсе, получив направление на Южный фронт. В гарнизоне в поселке Труд Горняка их встречал командующий дивизией Дмитрий Дмитриевич Попов, настроенный весьма скептически. Он немедленно позвонил генералу. «Товарищ командующий, докладываю: принял сто двенадцать барышень. И что я буду делать с ними?» Генерал отвечал: «Они не барышни, Дмитрий Дмитриевич, а полноценные летчицы. И, как и все, будут сражаться с врагом»[71].

Да, они были отнюдь не барышни. И все же это были очень юные девушки. Отважные, самозабвенные, но и им был знаком страх. Осенью 1942 года их впервые бросили в бой. Вскоре они совершали от пяти до десяти, иногда до пятнадцати, боевых вылетов за ночь, и так — неделю за неделей, месяц за месяцем, без отпусков и выходных, зимой — при экстремальных морозах. Они бомбили мосты и склады снаряжения, оснащенные мощными установками ПВО. «Это была чудовищная нервная нагрузка, — вспоминала пилот Надежда Попова в интервью в 1980-е годы. — Стоило мне закрыть глаза, и я видела горящие самолеты, в которых разбивались мои подруги». На аэродроме летчицам приносили чай прямо в кокпит. Иногда они успевали вздремнуть, пока самолет заправляли и загружали перед новым вылетом.

За ночь работы с максимальной активностью грузчик поднимал до трех тонн бомб. Каждая весила пятьдесят килограмм.

587-й бомбардировочный полк, позднее переименованный в 125-й гвардейский бомбардировочный, под командованием самой Расковой летал на куда более современных самолетах Петлякова. Это были мощные среднетяжелые бомбардировщики, разработанные в сжатые сроки для точного бомбометания и отражения угрозы со стороны люфтваффе. Однако Раскова погибла еще до того, как полк успел вступить в активные боевые действия. В декабре 1942-го во время снежной бури ее самолет разбился на пути к Сталинграду. Тело, обнаруженное через два дня, отправили поездом в Москву. Раскова стала одной из тех женщин, которых советское общество будет помнить и восхвалять. С идеологической точки зрения она была безупречна: не только дерзкая летчица и энергичный руководитель, но также жена и мать. Когда Раскова погибла, ее дочери было тринадцать лет. Но прежде всего Раскова безгранично восхищалась Сталиным. Во время своего первого рекордного перелета в 1938 году она, по ее собственным словам, думала о вожде всю дорогу до Архангельска: «Мы думали о Сталине, взлетая в Севастополе, думали о нем, завоевывая километр за километром на нашем извилистом пути, — вдохновленные его любовью и заботой, мы выполняли наше почетное задание ради Сталина». Ничего удивительного в том, что были объявлены государственные похороны, а останки Расковой захоронены в Некрополе у Кремлевской стены.

Однако самые опытные пилоты были в третьем из женских полков, 586-м истребительном. Летчики-истребители, вступавшие в единоборство с пилотами противника, которые вели учет сбитым самолетам и могли получить статус «аса», вызывали наибольшее восхищение. Всего они совершили 4500 боевых вылетов, участвовали в 125 воздушных боях. К сожалению, им, похоже, достался наименее подходящий командир. Майор Тамара Казаринова почти сразу оказалась в состоянии конфликта с боевыми пилотами. Причина заключалась в том, что она нарушила важнейшее правило командующего во время войны — не участвовала в повседневной жизни наравне с подчиненными. Казаринова никогда не вылетала на боевые задания с пилотами своего полка. В качестве официальной причины называлась давняя травма ноги. Неофициально же дело заключалось в том, что она не умела управлять продвинутыми «яками», на которых летал ее полк.

Некоторые из лучших пилотов полка на дух не переносили командира. Другие считали, что она делает все, что в ее силах, и, не получая поддержки, не пользуясь авторитетом, применяет суровый и холодный стиль руководства.

Не из-за Казариновой ли получилось так, что никто из пилотов-истребителей этого женского полка не удостоился высочайшей военной награды — звания Героя Советского Союза? В двух других полках летчиц, удостоенных этого звания, со временем насчитывалось двадцать четыре в одном и пять в другом. Разве Раиса Сурначевская и Тамара Памятных не заслужили звания героя? Ранней весной 1943 года они вступили в бой с двумя группами немецких бомбардировщиков — в общей сложности с сорока двумя «Юнкерсами» и «Дорнье», летевшими бомбить места сосредоточения советских солдат. Там же находился и большой склад горючего. Сурначевская и Памятных, вступив в бой без всякой подготовки, разогнали вражеские самолеты, сбили каждая по два и вынудили остальных беспорядочно сбросить бомбы в поле. В знак признательности британский король Георг VI подарил летчицам золотые швейцарские часы с памятной надписью. Это произошло потому, что группа британцев, ставших свидетелями этого события, отправила рапорт на родину. В Советском Союзе летчицы были удостоены ордена Красного Знамени.

Многие из пилотов 586-го полка покинули свое подразделение или погибли. Лидия Литвяк, отосланная Казариновой в качестве подкрепления в мужской летный полк в Сталинграде, предпочла остаться там. Литвяк, до войны вклеивавшая в свой альбом фотографии Марины Расковой, была знаменита и как гениальная летчица, и как надменная красотка. Она осветляла волосы перекисью и делала ожерелья из парашютных деталей. Уничтожив двенадцать самолетов противника, Литвяк сама была сбита летом 1943 года и пропала без вести. Ее механик знала, что самый большой страх у Лидии вызывала перспектива погибнуть, не оставив следа. Поэтому она много лет искала останки боевой подруги при помощи поисковых отрядов, занимавшихся поиском и идентификацией погибших. Только в 1971 году останки летчицы удалось разыскать в братской могиле возле маленькой деревни Дмитровка. После этого Литвяк была посмертно удостоена звания Героя Советского Союза.

Когда в 1945 году наступил мир, Литвяк не было в живых. Сурначевская и Памятных были замужем за военными летчиками. Первая из них, на четвертом месяце беременности, сделала мертвую петлю на своем «Яке-1», празднуя окончание войны. Сцена, пожалуй, даже слишком хороша, чтобы быть правдой: будущая мать, военная летчица, показывает в небе фигуру высшего пилотажа от радости, что ей скоро предстоит уволиться в запас.

В Советском Союзе в тридцатые-сороковые годы ХХ века авиация, вне всяких сомнений, имела среди всех родов войск самый высокий статус. Она олицетворяла собой современность, технические новшества, героизм и романтику, а также военную мощь. Когда Марина Раскова совершала свои знаменитые беспосадочные перелеты, речь шла