Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

он. — Комиссия не оценивает моральную сторону личных отношений участников, не устанавливает факт измены как дисциплинарное или правовое нарушение и не решает, кто был хорошим или плохим партнёром.

Я почувствовала, как напряжение немного ослабевает.

И сразу возвращается.

— Мы рассматриваем четыре вопроса.

Он поднял первый лист.

— Первый: кто является создателем сценария и каков творческий вклад иных участников.

Второй: использует ли фильм личные материалы реальных лиц без согласия.

Третий: является ли главный мужской персонаж очевидной копией Никиты Белова и создаёт ли переработанная версия прямое публичное высказывание о нём.

Четвёртый: используется ли фестивальная площадка как средство публичной травли или давления в рамках личного конфликта.

Он посмотрел сначала на Никиту.

Потом на меня.

— Всё, что выходит за эти четыре вопроса, будет ограничиваться.

Алина из студсовета добавила:

— Обстоятельства публикации видеозаписи рассматриваются здесь только в части возможного давления на участников и влияния на фестивальный процесс. Вопрос о дисциплинарной оценке распространения записи будет передан студсовету отдельно.

Никита поднял руку.

— Могу уточнить?

— Позже, — сказал председатель. — Сначала порядок.

Выступает заявитель Никита Белов. Затем автор сценария Софья Лаврова. После — руководитель проекта Марк Романов, оператор Арсений Чернов и приглашённые свидетели. Вопросы задаёт комиссия. Участники не перебивают друг друга.

Он посмотрел на нас строже.

— Особенно это касается личных обвинений.

Я положила ладони на колени.

Марк включил ноутбук.

На экране появился титульный слайд:

Фестивальная заявка № 47. «Мы приехали вместе».

Моё имя под названием.

Софья Лаврова — автор сценария.

Марк Романов — режиссёр.

Арсений Чернов — оператор и монтаж.

Никиты в финальном составе не было.

Он смотрел на экран.

Не моргал.

— Никита Белов, вам слово, — сказал председатель.

Никита встал.

Не торопясь.

Поставил перед собой планшет.

— Спасибо.

Он начал без обвинений.

Именно поэтому звучал убедительно.

— Я хочу сразу сказать: я не оспариваю, что текст сценария написала Софья.

Я подняла взгляд.

Первое предложение — уступка.

Дальше обязательно будет «но».

— Она действительно оформила идею, написала диалоги и направила заявку в медиаклуб. Моя позиция заключается не в попытке присвоить её работу.

Пауза.

— Однако фильм изначально создавался как полудокументальная история, основанная на нашей совместной жизни.

На экране появился фрагмент первой заявки.

«История реальной пары первокурсников, приехавших из небольшого города».

— Мы вместе выбирали университет, готовились к переезду, обсуждали общежитие, квартиру, каникулы и жизнь после выпуска. Эти обстоятельства стали основой сюжета.

Он говорил спокойно.

Не лгал.

Именно поэтому каждая следующая ложь будет держаться крепче.

— Во время съёмок часть диалогов возникала непосредственно в кадре. Я предлагал реплики, шутки, реакции. Режиссёр просил нас вести себя естественно и использовать реальные детали.

Никита открыл таблицу.

Мои три реплики.

«Ванная на кухне».

«Моральная поддержка».

«Верхние полки».

— В первоначальной заявке я был указан не только как исполнитель, но и как человек, помогавший адаптировать фактическую основу.

Он показал строку.

Консультант по бытовым деталям.

Формулировка действительно существовала.

— Поэтому после выхода из проекта я счёл необходимым уточнить, каким образом будет использоваться наша общая история.

Никита перевёл взгляд на комиссию.

Не на меня.

— Я не требовал запретить Софье писать о переезде, расставании или взрослении. Но после прекращения наших отношений сценарий начал меняться в сторону, которая очевидно отражала конфликт.

Новый слайд.

Сравнение старых и новых реплик.

Старая:

«Мы всегда будем возвращаться друг к другу».

Новая:

«Мы приехали вместе. Это не значит, что обязаны уйти вместе».

— Мужской персонаж стал человеком, который боится честного разговора, отдаляется и в итоге уходит. Женский персонаж обретает самостоятельность после отказа от отношений.

— Это называется сюжетная арка, — тихо сказал Арсений.

Председатель посмотрел.

— Не перебивайте.

Арсений кивнул.

Никита продолжил:

— Формально имя героя можно изменить. Можно убрать мою специальность и внешние детали. Но аудитория знает контекст. После публикаций, видео и обсуждений зрители неизбежно воспримут персонажа как меня.

В этом тоже была часть правды.

Я чувствовала.

Комиссия тоже.

Ольга Сергеевна делала заметки.

— Параллельно Софья начала собирать личные материалы, — сказал Никита. — Переписку. Фотографии. Рабочие видео. Свидетельства знакомых.

Он не произносил «доказательства».

Материалы.

Собирала.

Будто следила.

— Эти материалы не имеют прямого отношения к авторству фильма, однако используются для формирования образа лжеца.

Я сжала пальцы.

Не отвечать.

Не перебивать.

— Марк Романов, являясь режиссёром, был лично вовлечён в конфликт. Он занял мою роль, появлялся с Софьей в публичных местах, а фотографии со съёмок использовались для привлечения внимания к проекту.

Марк не изменился в лице.

— Я не утверждаю, что они сами публиковали фотографии, — добавил Никита. — Но скандал объективно повысил узнаваемость фильма.

Без прямого обвинения.

Только намёк.

— Екатерина Зорина, с которой у меня произошёл кратковременный эмоциональный эпизод…

В этот момент дверь открылась.

Катя вошла.

Все обернулись.

Она была в тёмном платье и длинном сером кардигане. Волосы собраны. Лицо бледное.

Никита замолчал на долю секунды.

Не ожидал.

Я увидела.

Потом продолжил:

— Екатерина пытается снять с себя ответственность и передала Софье выборочные фрагменты личной переписки.

Катя села на свободный стул.

Не посмотрела на Никиту.

— Я не могу подтвердить подлинность всех представленных сообщений без экспертизы. Также считаю, что Екатерина могла участвовать в распространении видеозаписи, поскольку состояла в чате этажа и была заинтересована представить себя жертвой.

Катя подняла голову.

Никита продолжал смотреть на комиссию.

— Само видео показывает, почему я откладывал открытый разговор.

Он включил обрезанную версию.

На экране появилась я.

Плачущая.

Кричащая.

Тянущая дверь.

Я смотрела не на себя.

На членов комиссии.

Наталья Игоревна нахмурилась.

Алина из студсовета записывала время фрагментов.

Ольга Сергеевна не смотрела на экран. Она, вероятно, уже видела.

Марк сидел неподвижно.

Катя отвернулась.

— Я не утверждаю, что моя стратегия была правильной, — сказал Никита после видео. — Я должен был яснее завершить отношения. Но я действительно опасался реакции Софьи.

Яснее завершить.

Не изменить.

Не солгать.

— Сейчас этот личный конфликт перенесён в фильм. Я прошу комиссию не превращать фестиваль в площадку, где один участник публично наказывает другого художественными средствами.

Он закрыл планшет.

— Я не прошу признать меня соавтором всего сценария. Я прошу признать, что работа возникла из общей истории, что мой творческий и личный вклад существует и что новая версия не может оцениваться отдельно от обстоятельств её создания.

Никита сел.

Несколько секунд никто не говорил.

Он выступил хорошо.

Лучше, чем я надеялась.

Смешал правду и ложь так, что разобрать можно было только по слоям.

Я написала в блокноте:

Не отвечать на всё сразу. Четыре вопроса.

Председатель задал несколько уточнений.

— Вы утверждаете, что являетесь соавтором сценария?

— Я утверждаю, что имею творческий вклад и право возражать против искажения созданного с моим участием образа.

— Вы