Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

сейчас делает со мной то же, что раньше сделал с Соней.

Переписывает всё так, чтобы виноватой осталась женщина, которой он солгал.

Никита резко встал.

— Я тебе не лгал!

Председатель ударил ладонью по столу.

— Сядьте.

— Она сама…

— Сядьте, иначе покинете зал.

Никита сел.

Впервые за заседание его спокойствие разрушилось.

Катя продолжила тише:

— Я настаивала на встречах. Это правда. Но он звал. Обещал. Планировал. Называл отношениями. Теперь пишет «кратковременный эпизод».

Она разблокировала телефон.

— Могу показать весь чат комиссии. Не для публикации. Без интимных фотографий.

— Достаточно переданных нейтральных фрагментов и технической проверки, — сказала Ольга Сергеевна. — Устройство будет осмотрено в вашем присутствии при необходимости.

Катя кивнула.

— Всё.

Она вернулась на место.

Проходя мимо Никиты, не посмотрела.

Никита смотрел на неё.

Не как на человека, которого любил.

Как на свидетеля, вышедшего из-под контроля.

Ему дали возможность ответить.

Никита снова встал.

Но теперь голос звучал иначе.

Он пытался вернуть спокойствие.

— Я не отрицаю, что писал часть сообщений. Но они вырваны из тяжёлого периода.

— Какие конкретно фразы вы считаете поддельными? — спросил председатель.

— Не могу подтвердить без полного контекста.

— Катя предлагает предоставить полный чат.

— Он содержит личные сведения.

— Вы можете указать конкретные сообщения.

Никита пролистал планшет.

— Фраза о том, что Соня никуда не денется, могла быть сарказмом.

— То есть признаёте подлинность?

— Не в таком смысле.

— Мы спрашиваем не смысл.

Никита сжал губы.

— Возможно, писал.

— Сообщение о расставании после фестиваля?

— Я планировал разговор.

— Значит, на тот момент расставания не было?

Пауза.

Все ждали.

Никита посмотрел на меня.

Потом на комиссию.

— Формального разговора не было.

Вот.

Впервые.

Не «отношения закончились».

Не «она не приняла».

Формального разговора не было.

— Спасибо, — сказал председатель.

Никита понял, что сказал.

Попытался исправить:

— Но эмоционально отношения были исчерпаны.

— Это ваше восприятие, — ответил председатель. — Комиссия не оценивает внутреннее состояние. Нас интересовало публичное утверждение о состоявшемся расставании.

Никита побледнел.

Алина спросила:

— Вы по-прежнему утверждаете, что Катя организовала публикацию видео?

— Я считаю возможным.

— При наличии пояснения Оксаны, переписки Гоши и администратора?

— Они могли договориться.

— Какие доказательства?

— Нет прямых.

— Тогда это предположение.

— Да.

— Вы утверждаете, что Софья и Катя объединились ради мести?

— Передача переписки выглядит координацией.

— У вас есть доказательства иных совместных действий?

— Нет.

— Спасибо.

Никита сел.

Теперь он выглядел не как человек, спокойно объясняющий сложную ситуацию.

Как человек, которого заставили отвечать на точные вопросы.

Ему было проще, когда можно говорить длинно.

В каждом отдельном «да» или «нет» ложь становилась виднее.

Комиссия объявила перерыв.

Двадцать минут.

Мы вышли в коридор.

Яна сразу встала.

— Как?

Я положила папки на подоконник.

— Не знаю.

— Ты выступила?

— Да.

— Никита?

— Хорошо.

— В смысле?

— Сначала хорошо.

Арсений вышел следом.

— Потом хуже.

— Катя? — спросила Яна.

— Пришла, — сказала я.

Катя появилась у двери.

Остановилась.

Яна посмотрела на неё.

Не враждебно.

Но холодно.

— Я могу уйти, — сказала Катя.

— Комиссия ещё не закончила, — ответила я.

— Я подожду внизу.

— Могут позвать.

Она кивнула.

Села на стул у противоположной стены.

Лера находилась дальше.

Они не разговаривали.

Люди, которые знали.

Каждая по-своему.

Марк вышел последним.

С папкой.

Подошёл к нам.

— Комиссия запросила финальный файл ещё раз.

— Зачем? — спросила я.

— Хотят отдельно посмотреть сцену расставания и титры.

— Что с титрами?

— Проверяют, упоминается ли Никита.

— Не упоминается.

— Я знаю.

— Ты можешь не говорить «я знаю».

Марк замолчал.

Я устала.

Слишком много людей.

Слишком много слов.

— Прости, — сказала я.

Он посмотрел.

— За что?

— Сорвалась.

— Ничего.

— Не говори «ничего». Это тоже отменяет.

Пауза.

— Хорошо. Я не обиделся.

— Это другое.

— Да.

Яна и Арсений одновременно отвернулись.

Личные отношения не обсуждаем.

Но проект почти закончился.

— Ты хорошо выступил, — сказала я.

Марк сжал папку.

— Спасибо.

— Особенно часть про молчание.

— Это правда.

— Знаю.

Мы оба замолчали.

— Катя сказала сильнее, — добавил он.

Я посмотрела на неё.

Она сидела одна.

Телефон в руках.

Наверное, читала сообщения Никиты.

Или блокировала.

— Я не прощу её только из-за выступления, — сказала я.

— Тебе не обязательно.

— И Леру.

— Да.

— И тебя.

Марк выдержал взгляд.

— Да.

— Но вы пришли.

— Да.

— Это важно.

Он кивнул.

Не просил большего.

Председатель открыл дверь.

— Возвращаемся.

Решение обсуждали почти час.

Нас попросили ждать внутри.

Это было хуже.

Нельзя говорить.

Нельзя уйти.

Комиссия смотрела документы, переговаривалась, несколько раз возвращалась к экрану.

Мы сидели вдоль стены.

Никита через два стула от Кати.

Не смотрел на неё.

Марк рядом с Арсением.

Я между Лерой и пустым местом.

В какой-то момент председатель попросил ещё раз показать финал.

На экране появилась набережная.

Марк говорит:

— Мы же приехали сюда вместе.

Я отвечаю:

— Да.

— Значит, должны хотя бы попробовать вернуться к тому, как было.

— Не должны.

— Ты просто сдаёшься?

— Нет. Мы приехали вместе. Это не значит, что обязаны уйти вместе.

Он уходит.

Я смотрю вслед.

Улыбаюсь едва заметно.

Поднимаю рюкзак.

Иду в другую сторону.

Титры.

Моё имя.

Комиссия остановила на последнем кадре.

— Почему герой не назван? — спросил Вадим Алексеевич.

Марк ответил:

— В финальной версии персонажи обозначены только как Она и Он.

— Это решение автора?

— Совместное, — сказала я. — Мы хотели увеличить дистанцию от реальных лиц.

— Героиня тоже не Соня?

— Нет.

— Хорошо.

Они снова обсуждали.

Я не слышала всех слов.

«Узнаваемость».

«Общий опыт».

«Авторская трансформация».

«Публичный контекст».

«Отсутствие прямых материалов».

Никита сидел, скрестив руки.

Ему было трудно ждать решения, которое не контролировал.

Мне тоже.

Но я хотя бы больше не хотела убежать.

В тринадцать сорок комиссия вернулась на места.

Председатель положил перед собой итоговый лист.

— Объявляется решение.

Я перестала дышать.

— По первому вопросу.

Представленные материалы подтверждают, что автором сценария короткометражного фильма «Мы приехали вместе» является Софья Лаврова.

Я услышала тихий выдох Арсения.

Не повернулась.

— Первоначальная письменная версия, сюжетная структура, характеры и основные диалоги созданы ею до начала производственной работы.

Творческий вклад Никиты Белова как исполнителя главной роли, участника импровизаций и источника отдельных бытовых обстоятельств признаётся ограниченным исполнительским вкладом и не создаёт оснований считать его соавтором сценария.

Никита поднял голову.

Ничего не сказал.

— По второму вопросу.

Финальная версия фильма не использует изображение, голос, имя, личную переписку и иные индивидуальные материалы Никиты Белова.

Представленные комиссии фотографии, сообщения и записи используются исключительно в рамках проверки жалобы и не включены в фильм или продвижение.

Нарушения согласия в финальной версии не установлено.

Я сжала ладони.

— По третьему вопросу.

Первоначальный герой действительно имел связь с реальным опытом пары. Однако финальная версия содержит достаточную художественную переработку.

Удалены конкретные биографические обстоятельства.

Изменена мотивация, поведение и сюжетная функция персонажа.

Фильм не содержит