Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

— Считаете ли вы фильм местью?

— Нет.

— Почему?

— В нём нет события, за которое Софья могла бы мстить.

Это была самая точная формулировка.

— Герой не изменяет, не лжёт о расставании и не унижает героиню публично. Они честно признают несовпадение.

Финальная версия мягче реальности.

Марк закончил.

— Я подтверждаю авторство Софьи и готов передать проект другому режиссёру, если комиссия сочтёт мою личную вовлечённость препятствием.

Внутри всё сжалось.

Он действительно был готов уйти.

Даже сейчас.

— Софья требовала вашей замены? — спросил председатель.

— Нет. Она согласилась оставить меня при новых правилах.

— Вы их соблюдали?

— После подписания — да.

Я посмотрела на стол.

Не хотелось, чтобы Марк видел лицо.

Комиссия задавала ещё вопросы о монтаже, хранении исходников и доступе.

Он отвечал точно.

Не выбирал удобные факты.

Даже когда они вредили.

Когда Марк сел, Никита поднял руку.

— Можно вопрос?

— Через комиссию, — напомнил председатель.

— Марк признал личную симпатию. Разве это не подтверждает, что фильм использовался для сближения с Софьей?

Председатель посмотрел на Марка.

— Вы хотели бы ответить?

— Да.

Марк встал.

— Личная симпатия не была причиной выбора сценария. Я получил его до знакомства с Софьей лично.

— А причиной замены меня? — спросил Никита.

— Я уже ответил. Техническая целесообразность и желание сохранить проект.

— Очень удобно.

Марк посмотрел на него.

— Ты предложил заменить Соню Катей. Не думаю, что тебе стоит обсуждать чистоту кастинга.

В зале стало тихо.

Председатель ударил ручкой по столу.

— Личные реплики прекращаем.

Марк сел.

Я впервые за всё заседание едва не улыбнулась.

Сразу остановила.

Арсений подтвердил техническую часть.

Полноту архива.

Даты.

Отсутствие изменений в исходниках.

Историю публикаций.

Он говорил проще.

Без длинных формулировок.

— Никита не писал сценарий, — сказал он. — Он хорошо импровизировал, когда приходил вовремя. Приходил вовремя редко.

Председатель поднял бровь.

— Оценочные характеристики не нужны.

— Убираю.

— Влияла ли Софья на монтаж для усиления отрицательного образа героя?

— Нет. Иногда предлагала более жёсткий вариант. Иногда Марк. Иногда я. Выбирали тот, который работал.

— Кто утверждал финальную версию?

— Все смысловые изменения — Софья и Марк. Технические — я.

— Видео из общежития использовалось командой?

— Только как доказательство цепочки публикации и для комиссии. В фильм не входит.

— Команда знала о подготовке паблика?

— Нет.

— После публикации использовала внимание?

— Нет. Мы даже не выкладывали трейлер.

Арсений сел.

Председатель вызвал Леру.

Она выглядела так, будто сейчас потеряет сознание.

Но вышла.

— Я знала, что Никита и Катя сблизились, — сказала она.

Голос дрожал.

— Видела фотографию. Слышала, как он обещал расстаться с Соней после фестиваля. Не сказала ей, потому что не хотела вмешиваться и боялась конфликта в компании.

— Почему позднее повторяли версию Никиты? — спросила Алина.

Лера закрыла глаза.

— Потому что мне было легче поверить, что они уже расстались, чем признать, что я молчала, пока ей изменяли.

Никита отвернулся.

Лера рассказала про фотографию.

Илью.

Анонимный аккаунт.

— Последнюю фразу «ты была последней, кто узнал» написала не я, — уточнила она. — Илья подтвердил, что добавил сам.

— Почему?

— Считал, что Соня должна понять масштаб.

— Вы считаете способ корректным?

— Нет.

— Фотография подлинная?

— Да.

— Дата?

— Двадцать второе октября.

— Никита и Соня в тот момент публично считались парой?

Лера посмотрела на Никиту.

Потом на меня.

— Да.

— Вы говорили Софье обратное после разоблачения?

— Да.

— Почему?

— Из трусости.

Она села.

Не просила прощения.

Не смотрела на меня.

Я всё ещё не простила.

Но она пришла.

Назвала.

Этого было достаточно для сегодня.

Гоша выступал следующим.

Он пытался запутать.

Говорил, что получил видео ради контроля распространения.

Что отправил администратору «для консультации».

Что не ожидал открытой публикации.

Что слова Никиты пересказал без разрешения.

Алина задавала вопросы.

— Вы обрезали запись?

— Да.

— Почему убрали начало?

— Хотел сократить.

— Почему выбрали фрагменты, где видна реакция Софьи, но нет обстоятельств обнаружения измены?

— Не думал.

— Почему написали «самое важное»?

— Потому что считал важным.

— Для чего передали паблику?

— Чтобы прекратить слухи.

— Публикацией?

Гоша молчал.

— Никита видел подготовленный фрагмент?

— Да.

— Возражал?

— Сказал, что устал скрывать.

— Предложил формулировку о страхе перед расставанием?

— Он говорил так раньше.

— Вы использовали сознательно?

— Да.

Алина записала.

— Спасибо.

Никита попытался вмешаться:

— Я не разрешал публикацию.

— Это будет оценено отдельно, — сказал председатель.

Гоша сел.

Теперь очередь была Кати.

Она не двигалась.

Председатель посмотрел на неё.

— Екатерина Зорина. Вы готовы выступить?

Катя медленно встала.

Никита сказал:

— Катя, подумай.

Председатель резко поднял голову.

— Заявитель, ещё одна попытка обратиться к свидетелю — и мы удалим вас до завершения выступления.

Никита замолчал.

Катя вышла к столу.

Телефон держала обеими руками.

— Я подготовила текст, — сказала она. — Но, наверное, скажу сама.

Голос дрожал сильнее, чем у Леры.

— Я знала, что Соня считает отношения с Никитой продолжающимися.

Она посмотрела на меня.

Я не отвела взгляд.

— Никита говорил, что у них всё разрушено и он скоро правильно расстанется. Я согласилась ждать.

— Вы считали его свободным? — спросил председатель.

— Нет.

Прямо.

В зале стало тихо.

— Я знала, что он продолжает приходить к Соне. Знала, что говорит ей о будущем. Иногда сама успокаивала её и повторяла слова Никиты, чтобы она не задавала вопросы.

Катя сглотнула.

— Я сознательно участвовала в обмане.

Никита сидел неподвижно.

— Никита обещал расстаться после фестиваля. Писал, что пока не хочет лишаться помощи Сони. Что родители не должны узнать. Что она никуда не денется.

— Переписка подлинная? — спросила Ольга Сергеевна.

— Да.

— Можете подтвердить на устройстве?

— Да.

Она положила телефон на стол.

— У Никиты не было моего пароля. У меня не было доступа к его телефону. Сообщения не редактировались. Экспорт сделан с моего аккаунта.

Никита поднял руку.

— Мне нужно ответить.

— После, — сказал председатель.

Катя продолжила:

— Я не снимала видео в комнате. Не передавала его Гоше и паблику. Я узнала о публикации утром, как все.

— Вы состояли в закрытом чате этажа? — спросила Алина.

— Да.

— Видели файл?

— Ночью не смотрела. Потом сообщение уже было удалено из чата.

— Просили кого-либо публиковать?

— Нет.

— Почему решили передать переписку Софье?

Катя долго молчала.

— Потому что Никита начал делать со мной то же.

— Что именно?

Она посмотрела на него.

— Обвинять, что мы попались из-за меня. Говорить, что я разрушила его прежнюю жизнь. Сравнивать с Соней. Не признавать перед родителями. Потом написал комиссии, что я его преследовала и могла подделать переписку.

Никита покачал головой.

— Это неправда.

— Не перебивайте, — повторил председатель.

Катя сжала руки.

— Я не пришла, чтобы меня признали невиновной.

Она повернулась к комиссии.

— Я поступила плохо. Знала о Соне. Лгала ей. Согласилась быть тайной. Передавала Никите её слова.

Я не прошу снять с меня ответственность.

Но он