Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

вместимость собственного склада человеку, который видел только книгу.

Мы поставили на полу отметки.

Бран показал, как обычно размещали именно этот груз.

Я посчитала ряды.

Потом ещё раз.

– Максимум?

Он назвал число.

Я посмотрела в книгу.

Разница была почти в треть.

Не три процента.

Не обычная потеря.

Не округление.

Треть.

Я почувствовала, как внутри появляется то самое рабочее спокойствие.

Когда проблема наконец перестаёт быть ощущением.

– Ещё раз, – сказала я.

Бран вздохнул.

– Что ещё?

– Попробуем максимально плотно.

– Так никто не ставит.

– Знаю.

– Это опасно.

– Знаю.

– Тогда зачем?

– Потому что хочу убрать возможность ответа «а если бы поставили плотнее».

Он посмотрел на Нору.

– Она всегда такая?

– Последние дни да.

– Сочувствую.

– Поздно.

Мы пересчитали и самый нереалистичный вариант.

Даже если пренебречь нормальными проходами, прижать товар к стенам и сложить выше, чем Бран когда-либо разрешил бы, заявленный объём всё равно не помещался.

Совсем.

Я стояла посреди пустого склада и смотрела вверх.

На балки.

На стены.

На пространство.

Очень полезная вещь – стена.

С документом можно спорить.

Можно найти другую копию.

Можно сказать, что писарь ошибся.

Стена не умеет подстраиваться под версию.

Она просто стоит.

И сообщает:

сюда не влезает.

– Когда партия пришла? – спросила я.

Нора назвала дату.

– Ночью?

Она проверила книгу.

– Да.

Я посмотрела на Брана.

Он не сразу понял, почему.

Потом лицо изменилось.

– Подождите.

Он подошёл к двери.

Остановился.

Посмотрел во двор так, будто пытался восстановить старую картину поверх сегодняшнего утра.

– Тогда дождь был.

Нора нахмурилась.

– Ты уверен?

– Не в дату.

Он ткнул пальцем в книгу.

– Но если это тот груз, думаю да. Река поднялась, разгружали поздно. Я ещё ругался, потому что люди промокли.

Вот теперь память получила опору.

Не цифру.

Погоду.

Физическое событие.

– Кто привёз?

Нора назвала того самого посредника.

Я записала.

– Сколько телег?

Бран закрыл глаза.

– Не знаю.

– Не угадывайте.

– Я и не собирался.

Он ещё немного подумал.

– Было несколько больших крытых. И две обычные платформы.

– Все разгрузили?

Пауза.

– Не помню.

– Бран.

– Я правда не помню.

Он раздражённо провёл ладонью по затылку.

– Тогда это не выглядело важным. Документы были. Печати были. Люди знали, куда ставить.

Именно.

Вот главная проблема расследований задним числом.

Человек не сохраняет каждую секунду обычного рабочего дня на случай, если через месяц придёт женщина с таблицей.

– Кто принимал бумаги?

– Я проверял складское количество. Писарь оформлял книги.

– Какой?

Нора назвала фамилию.

Ничего знакомого.

– Он ещё работает?

– Нет.

Я подняла голову.

– Почему?

– Ушёл после скандала.

– Сам?

– Да.

– Куда?

– Не знаю.

Ещё одна деталь.

Не улика.

Люди меняют работу.

Особенно когда хозяйку обвиняют в государственной диверсии и над двором висит риск ареста.

Но теперь всё приходилось записывать.

– А ночные грузы этого посредника часто выглядели так? – спросила я.

Бран помолчал.

– Они любили приезжать поздно.

– Нора уже говорила.

– Я знаю.

Он прошёл вдоль стены.

– Иногда груз действительно стоял здесь ночь и уходил утром. Иногда часть переносили.

Я остановилась.

– Куда?

– В другие склады.

– Отмечали?

– Должны были.

Очень плохая формулировка.

– А иногда?

Бран посмотрел на меня.

– Иногда телеги даже не разгружали полностью.

Нора резко повернулась.

– Что?

– Что ты смотришь? Я говорил тогда.

– Ты говорил, что часть груза идёт транзитом.

– Потому что так было в бумагах.

Я почувствовала, как мозг начинает собирать схему.

– Подождите.

Подняла ладонь.

– Только факты. Без выводов.

Они замолчали.

– Машины...

Я поправилась.

– Телеги приезжали во двор.

– Да, – сказал Бран.

– Часть груза разгружали.

– Да.

– Часть оставалась на телегах.

– Иногда.

– Потом телеги уезжали.

– Да.

– В книге при этом могло быть записано, что вся партия принята на хранение здесь?

Бран посмотрел на открытую страницу.

– Вот эту так записали.

Нора побледнела.

Я продолжила:

– А была ли отдельная запись о том, что часть ушла дальше сразу?

Они оба начали листать книги.

Я ждала.

Пять минут.

Десять.

Ничего.

Бран принёс другую книгу.

Там тоже не было.

Нора нашла журнал ворот.

Запись подтверждала прибытие обоза.

Время.

Количество телег.

Вот оно.

Семь.

А выезд?

Три телеги покинули двор меньше чем через два часа.

Я провела пальцем по строке.

– С грузом?

– Здесь не указано, – сказала Нора.

– Почему?

– Журнал ворот фиксирует транспорт, не содержимое.

Логично.

И очень неудобно.

– Тогда по документам получается, что семь телег привезли груз, который полностью остался на складе.

– Да.

– Но склад физически не мог его вместить.

– Да.

– И через два часа три телеги уехали, причём отдельного документа на вывоз части партии нет.

Нора медленно опустилась на ближайший ящик.

Она уже поняла.

Бран тоже.

Я пока не позволяла себе формулировать.

Потому что оставалась ещё возможность.

– Может, телеги ушли пустыми.

– Могли, – сказал Бран.

– А груз разместили в другом складе.

– Могли.

– И забыли перенести запись.

– Могли.

– Тогда найдём физический след в других книгах.

Мы искали до обеда.

Не нашли.

По официальным документам вся партия провела ночь в четвёртом складе.

Утром часть была якобы выдана другому перевозчику.

Только количество снова не совпадало.

Я положила рядом две записи.

Приход.

Расход.

Складская книга выглядела логично.

Если не знать, что исходный груз не помещался между её страницами в реальное здание.

– Сколько времени между выездом трёх телег ночью и официальной утренней выдачей? – спросила я.

Нора посчитала.

Около восьми часов.

Восемь часов, в течение которых товар существовал на бумаге в Речном дворе.

Физически его часть могла быть где угодно.

Вот она.

Скрытая логистическая цепочка.

Не тайный туннель.

Не магический склад.

Обычный бухгалтерский промежуток.

Товар заезжал под законными документами.

Получал отметку о приёмке.

Часть не разгружалась.

Уезжала в другом направлении.

А книги продолжали считать её лежащей за конкретной стеной.

Утром появлялся следующий документ.

Бумажный товар двигался дальше по официальной цепочке.

Настоящий уже жил другой жизнью.

Я почувствовала сухость во рту.

– Вода есть?

Бран принёс кружку.

Выпила.

Нора всё ещё сидела.

– Я это подписывала.

Не вопрос.

Я посмотрела на неё.

– Вы