Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

подписывали что именно?

– Сводку.

– Вы видели груз?

– Нет.

– Вы принимали телеги?

– Нет.

– Вы составляли первичную запись?

– Нет.

– Тогда не начинайте назначать себя виновной раньше следствия. У нас для этого есть Каэр, он уже специалист.

Последнее вырвалось.

Бран очень внимательно посмотрел на пол.

Нора моргнула.

А я поняла, что сказала.

– Неважно.

– Я ничего, – произнёс Бран.

– Вот и продолжайте.

Но напряжение немного ушло.

Хорошо.

Нора поднялась.

– Если так делали не один раз...

– Тогда должны быть другие невозможные объёмы.

Она посмотрела прямо.

– Найдём.

Вот теперь мы работали одной командой.

К обеду к нам присоединился Каэр.

Я не вызывала его.

Нора отправила человека.

Правильно сделала.

Как бы ни хотелось сначала разобраться самостоятельно, Лиора уже однажды выбрала именно эту стратегию.

Я не собиралась повторять её до конца.

Каэр приехал с Иарой из другого конца двора и сразу отправился в четвёртый склад.

Я встретила возле ворот.

– Что случилось?

– Стена оказалась умнее книги.

Он посмотрел.

– Объясните.

Мы прошли внутрь.

Я показала без лишней драматургии.

Вместимость.

Официальный объём.

Запись ворот.

Три телеги, уехавшие ночью.

Отсутствие документов на прямой транзит.

Утренняя выдача.

Каэр слушал молча.

Не задавал вопросов до конца.

Потом подошёл к стене.

Осмотрел помещение.

– Вы уверены в расчёте?

– Проверяли тремя способами.

Бран подтвердил.

Каэр посмотрел на него.

– Вы лично считаете объём невозможным?

– Да, милорд.

– Даже при нарушении обычного порядка размещения?

– Даже если я решил бы убить двух грузчиков и сломать половину товара.

Очень брановская формулировка.

Каэр принял без реакции.

– Хорошо.

Потом повернулся ко мне.

– Что вы считаете наиболее вероятным?

Вот теперь можно было сказать.

– Часть груза здесь вообще не хранили.

– Тогда зачем оформлять полный приход?

– Чтобы официальный маршрут выглядел непрерывным.

Я показала журнал ворот.

– Партия приезжает сюда законно. Документально весь объём принят. Фактически часть остаётся на транспорте или перегружается иначе. Через несколько часов товар уезжает.

– А на бумаге?

– Продолжает лежать здесь до следующей официальной операции.

Каэр стал очень неподвижным.

– Значит, Речной двор использовали как промежуточную точку легализации маршрута.

Точная формулировка.

– Похоже.

– Сколько раз?

– Пока нашли один доказуемый пример.

– И подозреваем, что больше, – добавила Нора.

Каэр посмотрел на неё.

– Почему?

Она рассказала о ночных грузах.

О посреднике.

О разных людях.

О расторгнутом договоре.

Не оправдывалась.

Я была ей за это благодарна.

Бран добавил свои воспоминания.

Никаких имён преступников.

Никаких тайных признаний.

Просто работа, которая задним числом стала выглядеть иначе.

Каэр выслушал.

– Закрыть документы.

Я сразу напряглась.

– В каком смысле?

Он посмотрел.

– Не уничтожить.

– Это уже приятно.

– Ограничить доступ к книгам, связанным с этим посредником, до прибытия представителя следствия.

– И работу двора?

– Нет.

– Склады?

– Только четвёртый после завершения текущего осмотра.

Я кивнула.

Нормально.

Не захватил двор.

Не остановил хозяйство.

Не решил, что безопасность автоматически требует запереть меня в комнате.

Изменение, которое когда-то казалось маленьким, теперь проявлялось именно так.

В деталях.

– Севарту сообщите сегодня? – спросила я.

– Уже.

Конечно.

– Быстро.

– Нора отправила сообщение в крепость ещё до моего прихода.

Я посмотрела на неё.

– Вы удивительно инициативная женщина.

– Учусь у хозяйки.

– Опасная привычка.

Каэр неожиданно улыбнулся.

Совсем коротко.

Потом снова стал серьёзным.

– Вера.

Я подняла голову.

Он использовал настоящее имя только когда рядом не было людей, не знавших правду.

Сейчас Бран уже отошёл к двери.

Нора просматривала книгу дальше.

Голос Каэра был тихим.

– Вы правильно сделали, что сразу сообщили.

Понадобилась секунда, чтобы понять, о чём он.

Не о логистике.

О Лиоре.

Я знала.

– Я тоже об этом подумала.

Он смотрел внимательно.

– Она не сообщила.

– Не могла.

– Тогда вы ещё не знаете почему.

Это было почти жёстко.

И правильно.

Я не должна была превращать сочувствие к Лиоре в автоматическое оправдание каждого её решения.

– Знаю только то, что она тоже была близко к этим партиям.

– Да.

– И к странным маршрутам.

– Да.

– И кто-то после этого решил её убить.

Каэр ничего не ответил.

У меня появилось неприятное ощущение, что мы оба подумали об одном и том же.

Лиора не просто нашла подозрительный номер.

Она могла увидеть цепочку.

Ту самую, которую мы сейчас восстанавливали через стены, книги и память Брана.

И если увидела, то её молчание становилось ещё страшнее.

Она знала что-то достаточно важное, чтобы рискнуть помолвкой, репутацией, отношениями с братом и свободой.

Чего ей не хватало?

Доказательства.

Я почти услышала это слово.

– Нам нужна старая переписка, – сказала я.

Каэр нахмурился.

– Почему?

– Потому что посредник не возникал из воздуха. Договор. Условия. Согласования. Изменения маршрутов. Письма. Кто-то просил ночную разгрузку. Кто-то присылал новые документы.

Нора уже подняла голову.

– Неразобранная пачка.

– Именно.

– Там в основном хозяйственный мусор.

– Прекрасно.

Она посмотрела странно.

– Почему прекрасно?

– Потому что если бы кто-то хотел спрятать важную бумагу, я бы тоже положила её туда, куда никто не захочет смотреть второй раз.

Каэр медленно повернулся ко мне.

– Вера.

– Что?

– Не делайте вывод раньше документа.

Я улыбнулась.

– Учусь.

Но сердце уже билось быстрее.

Не от предчувствия.

От узнавания логики.

Ведь Лиора сделала почти то же самое.

Искала не там, где лежало красивое доказательство.

Она смотрела на скучные хозяйственные записи.

Номера.

Вес.

Маршруты.

Места перегрузок.

То, что Каэру и следствию сначала казалось набором подозрительных действий, всё больше напоминало работу человека, который дошёл до той же двери раньше нас.

И почти успел её открыть.

Неразобранную корреспонденцию нашли на втором этаже конторы.

Не в тайнике.

Не под половицей.

Не в запертом сундуке с мрачной печатью.

В обычном шкафу.

За двумя коробками с пустыми бланками.

Пачка действительно оказалась большой.

Очень большой.

Я стояла перед ней и чувствовала, как умирает энтузиазм.

– Это всё?

Нора посмотрела.

– Вы хотели старую корреспонденцию.

– Я надеялась, она будет более воспитанной.

Бран взял верхнюю стопку.

– Половину можно выбросить.

– Нельзя, – одновременно сказали мы с Норой.

Он тяжело вздохнул.

– Тогда зачем спрашивать?

Мы перенесли всё вниз.

Каэр оставил двух людей у входа, но сам не стал сидеть над нашими плечами.

Северт