Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

вечеру я нашла его возле постоялого двора.

Он разговаривал с Иарой.

Увидел меня.

Закончил разговор и подошёл.

– Как прошло?

Я посмотрела на грязь на подоле.

На старые записи под мышкой.

На пыль на рукаве.

– Я сегодня спасла Речной двор.

Каэр поднял бровь.

– Уже?

– Конечно. Переставила три ящика, предложила построить въезд там, где весной вода, и чуть не подняла цены в момент, когда конкуренты только этого и ждут.

Он несколько секунд молчал.

Потом улыбнулся.

– Продуктивно.

– Очень.

Я тоже улыбнулась.

– Нора оказалась права.

– В чём?

– Новую систему легко придумать человеку, который не знает, почему старая существует.

Каэр посмотрел в сторону двора.

– И что теперь?

– Теперь узнаю.

Он снова перевёл взгляд на меня.

– Вам нравится.

Это не было вопросом.

Я посмотрела вокруг.

На склады.

Причал.

Людей.

Постоялый двор.

На всё то, что утром выглядело как убыточное наследство Лиоры.

– Да.

Слово вышло неожиданно легко.

– Очень.

Каэр ничего не сказал.

И правильно.

Это не требовало его одобрения.

Речной двор впервые начал ощущаться не просто имуществом, которое я получила вместе с телом.

Местом, с которым можно что-то сделать.

Своими руками.

Не одной.

Вот это было важно.

Не одной, но и не за счёт чужой власти.

На следующее утро мы начали с Брана.

Он пришёл в контору ещё до того, как я допила чай.

Принёс старую складскую книгу.

Положил на стол.

– Нора сказала, вы ищете грузы того посредника.

– Да.

– Тогда тут ошибка.

Я посмотрела на открытую страницу.

Строка выглядела совершенно нормально.

Дата.

Номер документа.

Название товара.

Количество.

Склад.

– Какая?

Бран ткнул пальцем.

– Вот эта партия.

Я прочитала объём.

Цифра большая.

Но не настолько, чтобы мне стало очевидно.

– Что с ней?

– Пишут, что стояла в четвёртом.

Нора подошла ближе.

– Так и есть по книге.

– Нет, – сказал Бран.

– Почему?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был удивительно простым.

– Потому что не влезет.

Я нахмурилась.

– В смысле?

– В обычном.

Бран забрал книгу и провёл толстым пальцем по строке.

– Если поставить столько товара, как здесь записано, склад будет забит до дверей.

Он перевернул страницу.

Показал следующий приход.

– А вечером того же дня сюда приняли ещё одну партию.

Потом третью запись.

– И эта тоже стоит в четвёртом.

Я смотрела на цифры.

– Может, первую сразу вывезли?

– Нет отметки.

– Перенесли в другой склад?

– Нет.

– Ошибка в номере помещения?

Бран покачал головой.

– Я тот склад принимал.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Леди Астен, столько товара там физически не было. И быть не могло.

Глава 19. Цифры и стены

Глава 19. Цифры и стены

– Леди Астен, столько товара там физически не было. И быть не могло.

Бран сказал это без торжества.

Не как человек, наконец поймавший кого-то на лжи.

Скорее как мастер, которому показали запись о трёх воротах в стене, где он собственными руками много лет открывал только одни.

Я ещё раз посмотрела в книгу.

Дата.

Номер партии.

Наименование груза.

Количество.

Четвёртый склад.

Ни помарки.

Ни исправления.

Обычная аккуратная строка.

Проблема была не в цифрах.

Проблема находилась за окном.

В виде вполне конкретного здания с каменными стенами, деревянной кровлей и конечным количеством свободного пространства.

– Покажите, – сказала я.

Бран взял книгу под мышку.

– Сейчас?

– А когда?

Он посмотрел на мой недопитый чай.

– Нора говорила, вы хотя бы завтракаете теперь.

– Не выдавайте меня.

– Я не самоубийца.

Мы вышли.

Утро было пасмурным, но сухим. Над рекой лежал туман, скрывая дальний берег. От воды тянуло холодом. Во дворе уже работали грузчики, у причала разгружали небольшое судно, возле конторы кто-то спорил о весе двух бочек.

Речной двор просыпался значительно раньше меня.

За последние дни я успела привыкнуть к его звукам.

Скрип тележек.

Удары дерева о дерево.

Короткие команды Брана.

Шорох створок склада.

Стук счётных дощечек в конторе.

Ещё неделю назад всё это было просто шумом чужого мира.

Теперь я начинала понимать, что означает каждый звук.

Странно, насколько быстро место становится своим, если работаешь в нём с утра до вечера.

Четвёртый склад стоял дальше от причала.

Тот самый, который раньше арендовал странный посредник.

Большие двойные двери.

Высокие стены.

Внутри прохладно даже летом, по словам Брана.

Сейчас помещение почти пустовало.

Несколько штабелей стояли вдоль дальней стены. Посередине оставалось столько свободного места, что шаги отдавались эхом.

Бран распахнул двери полностью.

– Вот.

Я вошла.

Нора пришла следом.

Наверное, кто-то успел сообщить ей, что хозяйка опять решила начать день с проблемы.

– Что нашли?

Я протянула книгу.

Она быстро прочла строку.

– Эту партию помню по бумагам.

– А по самому грузу?

Нора посмотрела на Брана.

Он покачал головой.

– Не весь.

– Что значит не весь?

– Значит, я не помню, чтобы здесь было столько.

Очень осторожный ответ.

Правильный.

Память через несколько недель не является складской книгой.

Даже если принадлежит человеку, который двадцать лет считает ящики.

– Хорошо, – сказала я. – Ничего не вспоминаем. Сначала посчитаем.

Бран нахмурился.

– Что?

Я показала на стены.

– Вместимость.

Он несколько секунд смотрел так, будто сомневался, не утратила ли хозяйка окончательно остатки здравого смысла.

– Я и так знаю, сколько сюда входит.

– Я вам верю.

– Тогда зачем?

– Потому что потом придётся объяснять не мне.

Нора поняла первой.

– Нужна цифра, которую можно показать дознавателю.

– Именно.

Бран шумно выдохнул.

– Ладно.

На измерения ушло больше времени, чем я предполагала.

Не потому, что склад был огромным.

Потому что «сколько сюда входит» зависело от слишком многих вещей.

Проходы.

Безопасная высота штабеля.

Расстояние до стены.

Место для разворота людей.

Вес нижних рядов.

И самое важное – конкретный вид товара.

Если сложить всё до потолка, в книгу можно записать почти любое красивое число.

А потом половину груза невозможно ни достать, ни осмотреть, ни вывезти, не разобрав всё помещение.

Бран знал это интуитивно.

Я переводила в расчёт.

Нора проверяла, не забыли ли мы местную реальность.

Получалось хорошо.

И снова не потому, что я пришла из двадцать первого века и принесла людям тайное знание арифметики.

Они прекрасно умели считать.

Просто раньше никому не требовалось доказывать