Битва темных душ - Вероника Фокс

— Поняли, — в унисон ответили они, переглянулись и растворились среди чёрных остовов домов.

Мы с Раумом остались одни.

Он стоял, не отрывая взгляда от центра деревни — точнее, от того, что от неё осталось. Посреди руин высился колодец — единственная деталь, которая не обуглилась. Казалось, будто его защищал невидимый барьер, сквозь который не смогла прорваться война.

Я обернулась к Рауму и вгляделась в его профиль. На миг я ощутила, как от него волнами исходит холодная, едва сдерживаемая злость.

Он злился на меня.

— Раум, — начала я тихо, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Если ты злишься на меня, скажи прямо. Мне невыносимо твоё молчание. Сейчас не время для этого.

Он не ответил. Лишь челюсть его сжалась, и под кожей заиграли желваки.

— Мы стоим на пороге чего-то страшного, — продолжила я, не отводя взгляда. — Я вижу, что ты злишься, и мне тяжело. Не хочу идти в бой, зная, что за моей спиной стоит человек, который в любой момент может отвернуться.

— Я не отвернусь, — процедил он, по-прежнему не глядя на меня. — Я связан клятвой.

— Вот именно, — отозвалась я с горькой усмешкой. — А вдруг ты связал меня с собой этой клятвой не по своей воле?

Наконец он повернулся ко мне. В его глазах бушевала такая сдерживаемая ярость, что у меня перехватило дыхание. Но он ничего не сказал — лишь стиснул зубы и снова отвернулся к колодцу. Я поняла: он изо всех сил старается не сорваться сейчас.

Но у меня не хватало смелости начать выяснять отношения именно сейчас.

Так мы и сидели — десять, потом пятнадцать минут… Время тянулось бесконечно, и вскоре показалось, что минуло уже полчаса. Раум принялся расхаживать из стороны в сторону, а я застыла неподвижно, обхватив себя руками и не отрывая взгляда от горизонта, будто пыталась прочесть в нём ответы.

Мне было невыносимо находиться рядом с ним: он старался не ранить меня, сдерживал слова, но эта злость, обращённая на меня, разъедала его изнутри

Но у меня не хватало смелости начать выяснять отношения именно сейчас.

Наконец Вин и Дан вернулись — мгновенно материализовались прямо перед нами. Я окинула их взглядом с ног до головы: оба были напряжены, словно натянутая тетива.

— Всё тихо, — произнёс Вин, и в его голосе прозвучала тревога. — Слишком тихо. Ни одной живой души — ни зверя, ни птицы.

— Мне кажется, это ловушка, — добавил Дан. — Мы обошли столько миль, но не встретили ни войск, ни хоть каких-то признаков армии. Тут явно что-то не так.

Я потёрла холодные ладони и твёрдо сказала:

— Нам нужно действовать. Разберёмся по ситуации.

— Нет, — резко бросил Раум. — Это ловушка. Она хочет, чтобы ты сама пришла в её лапы. Было слишком наивно полагать, что Бруно не узнает наш план.

— Если мы задержимся здесь, ожидая какого-то чуда, она всё равно придёт к нам сама, — парировала я. — Битва неизбежна. Разницы совершенно никакой.

— Аврора…

— Я — Королева Ада, Раум, — произнесла я твёрдо, и он вздрогнул от моего тона. — И у меня тоже есть армия, если ты вдруг забыл.

Я подняла руку и щёлкнула пальцами. Воздух вокруг меня задребежжал и из разломов, из-под земли, из чёрных остовов руин начали выползать мои подданные. Демоны с багровыми глазами, гоблины с кривыми клинками, чёрные твари с горящими спинами, гончие Хааль с бархатными боками. Они выстраивались вокруг меня полукругом, склоняя головы, и я чувствовала их преданность — она отзывалась во мне, как биение второго сердца.

Я впервые призывала армию Ада. И до конца не была уверена, получится ли отправить зов — и отзовётся ли кто-нибудь на том конце.

Раум по-прежнему стоял неподвижно, буравя меня своими фиолетовыми глазами. С одной стороны, он был мне верен — я это знала. С другой — мой вопрос о том, по своей ли воле он принял клятву, был лишь камешком преткновения: на самом деле я и так знала ответ.

Раум любил меня.

А я любила его — просто никак не могла собраться с силами, чтобы сказать это вслух.

— Мы даже не знаем, с кем имеем дело, — возразил Раум, прежде чем я успела поднять руку, чтобы отдать приказ армии.

— Зато они знают, с кем имеют дело. И им не поздоровится, — резко бросила я и скомандовала армии идти вперёд.

В тот же миг деревня будто ожила. Из каждого дома, из-за каждого камня, из обломков обугленного дерева поднимались фигуры. Мне хватило долю секунды, чтобы понять, что это марионетки, сшитые из гнилья и костей, с пустыми глазницами, в которых тлел зловещий зелёный огонь.

Их были десятки. Нет, сотни.

Черт.

Сотни тысяч. Они медленно поворачивались, обрастая жуткой синхронностью, и устремляли свои безжизненные взоры на мою армию.

Воздух будто сгустился от их присутствия, пропитанный запахом тления и древней магии.

А на краю деревни, на крыше самого высокого остова, стояла Агнес. Пышные кудри обрамляли её лицо, тёмное платье струилось, словно жидкий мрак, а в руке она держала кнут, сотканный из чёрных жил.

Мне показалось, что она улыбнулась — будто ждала этого часа, чтобы наконец поквитаться со мной.

— Готовы? — спросила я у Раума, Вина и Дана.

Вин и Дан тут же кивнули и, не дожидаясь дальнейших приказов, бросились в бой. А мы с Раумом застыли на месте.

Как же мне хотелось, чтобы он сейчас хоть что-то сказал… Но не успела я даже утонуть в глубине его фиолетовых глаз — в нас уже летел огненный фаербол.

Раум молниеносно выставил руку вперёд, продолжая смотреть в мои глаза, накрывая меня прочным магическим щитом. Фаербол ударился о барьер и отскочил, рассыпавшись снопом искр. Я даже не шелохнулась — всё моё внимание было приковано к Рауму.

— Я тебя прикрою! — прорычал демон и рванул вперёд, призывая адского дракона. Тот мгновенно взмыл в небо, огласив округу оглушительным рёвом, от которого содрогнулась земля.

Я стиснула зубы и рванула вперёд.

Моя армия уже смешалась с марионетками в жуткой каше боя. Гоблины с визгом рубили гниющую плоть, но та срасталась вновь, и куклы поднимались, не ведая усталости и страха. Демоны с багровыми глазами рвали их когтями, черные твари с горящими спинами вгрызались в ряды врага, но марионеток было слишком много — они напирали, как прилив, безликие, безмолвные, движимые лишь чужой волей.

Гончие Хааль рванули рядом со мной, рассекая толпу марионеток. Их бархатные бока блестели в свете тлеющих черных глазниц, а клыки вспарывали гниль и