Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

рассмотрела в падавшем через окно свете фонаря и была уверена в точности описания]. По словам Флоренс, это был высокий — порядка 6 футов (~183 см) — худой, очень жилистый негр в возрасте 20 лет, вряд ли больше. Он имел довольно отталкивающую внешность, крупные черты лица, кожа его была очень чёрной. Есть негры светлокожие, типа кофе с молоком, а этот — прямо настоящий окурок. Флоренс была уверена, что сумеет опознать этого человека.

Это был, однако, не конец истории, а только начало!

Прошло несколько дней, и в ночь на 21 августа Флоренс Пальмовски заступила на очередную 12-часовую смену в больнице. По расписанию она до 4 часов утра дежурила на телефонном коммутаторе отделения, а её напарница Анна Кухта (Anna Kuchta) спала в комнате отдыха. В той самой, в которую некий негр пытался влезть несколькими ночами ранее. Сразу после 4-х часов Флоренс отправилась будить Анну и, войдя в комнату, увидела… того самого чернокожего мужчину, что влезал сюда ранее!

Было отчего опешить! Флоренс сразу же закричала, а негр метнулся в окно, поднимающаяся створка которого оставалась открыта. Эта сцена не продлилась и секунды — чтение этих строк потребовало больше времени!

Включив в комнате отдыха свет, Флоренс обнаружила Анну, залитую кровью, лежащую на кровати. Она была обнажена почти полностью, на ней остались лишь чулки и белые туфли. Лицо женщины было обезображено до неузнаваемости чудовищными ранами.

Слева: Анна Кухта. Справа: Флоренс Пальмовски.

В конце июля Анне исполнилось 19 лет, она училась в медицинской школе и подрабатывала в больнице. Чудовищная смерть молодой медсестры потрясла как больничный персонал, так и весь Чикаго. Поражала наглость и самонадеянность преступника, дерзнувшего с интервалом в несколько дней наведаться по одному и тому же адресу…

Осмотр места совершения преступления дал детективам богатую пищу для размышления. Судя по всему, преступник проник в комнату отдыха в ту минуту, когда там никого не было. Он притаился, дождался появления Анны Кухта — строго говоря, это могла быть любая женщина! — и сразу же напал на неё. Используя кирпич, преступник нанёс ей несколько тяжёлых ранений, следствием которых явилась моментальная потеря жертвой сознания. Анна не успела даже вскрикнуть — преступление от начала до конца осталось беззвучным. Раздев Анну, преступник совокупился с агонизировавшей женщиной, он уже собрался уходить, когда на пороге комнаты отдыха появилась Флоренс Пальмовски.

Поскольку Анна отправилась спать в 2 часа ночи, получалось, что преступник провёл рядом с её телом 2 часа.

Негодяй проникал в комнату отдыха 16 и 21 августа через одно и то же окно, выходившее на пожарную лестницу. В принципе, сделать это было совсем несложно — лестничная площадка располагалась на высоте подоконника, и никаких акробатических трюков преступнику совершать не было никакой нужды. Поразительная, конечно же, организация противопожарной охраны, и выбранные для этого архитектурные решения выглядят совершенно формальными и непродуманными…

Слева: вид из больничного двора на окно второго этажа, через которое в комнату отдыха проник преступник. Возле окна можно видеть фигуру детектива. Справа: вид на то же окно из комнаты отдыха медсестёр. На кровати, частично попавшей в кадр, было найдено тело убитой Анны Кухта.

Главным открытием криминалистов стали отпечатки окровавленных пальцев, найденные на электрическом светильнике, который включал преступник. Судя по всему, этот негодяй пожелал заниматься сексом при свете… Папиллярный узор найденных отпечатков совпал с отпечатками, оставленными преступником на месте убийства в ночь на 29 июня 1936 года Флоренс Томпсон Кастл. С рассказа об этом преступлении начинался настоящий очерк.

Это был, конечно же, неожиданный кульбит! Получалось, что орудовавший в Чикаго преступник уже бывал в этих краях годом ранее. Однако «гостиничный убийца», или как его ещё называли в Чикаго «убийца с кирпичом», уже более полугода сидел в тюрьме! Руфо Свэйн, он же Джеймс Грей, он же Томас МакКол в августе 1936 года был пойман, опознан, дал признательные показания и заключил сделку с окружным прокурором, выторговав себе пожизненное заключение…

Что же получается — по прошествии года в Чикаго появился подражатель?

Никаких особых идей по поиску негодяя с кирпичом полиция Чикаго не имела. Самым перспективным представлялся путь методичного прочёсывания мест проживания чернокожих с целью выявления подозрительных молодых людей, подходящих под имевшееся описание, и поиск связанных с ними улик — проще говоря, одежды и обуви со следами крови. Это была, конечно же, колоссальная работа, но ничего конкретнее полицейская теория и практика предложить в те годы не могли.

Разумеется, был задействован агентурный аппарат. Осведомители из числа скупщиков краденого, проституток, уголовников, букмекеров и прочей люмпенизированной публики были ориентированы на сбор информации об «убийце с кирпичом». Может быть, этот парень где-то хвалился своими подвигами, может, кому-то угрожал со ссылкой на совершённые ранее убийства, а может быть, мимоходом демонстрировал особую осведомлённость о преступлениях и потерпевших.

Спрос рождает предложение, и в течение последующих недель чикагская полиция буквально задохнулась под валом сообщений о чернокожих молодых мужчинах разной степени подозрительности. Их вязали и волокли на допросы многими сотнями. То, как полиция взялась «чесать» негритянские кварталы и их обитателей, по-видимому, не осталось преступником незамеченным, и тот надолго пропал.

Минул месяц, второй, третий… Любитель кирпичей исчез, точно и не существовал.

А затем наступила ночь с 26 на 27 мая 1938 года. Маргарет Уиттон, приехавшая в гости к родной сестре и спавшая в комнате на первом этаже дома №4631 по Лэйк-парк-авеню (Lake Park avenue), приблизительно в час пополуночи была разбужена громким криком. Крик раздался со стороны комнаты, занятой её старшей сестрой Флоренс Джонсон (Florence Johnson). Флоренс была замужем за пожарным, находившимся в ту ночь на дежурстве, в квартире, помимо сестёр, находились дети Флоренс — маленькие Кеннет и Флоренс-младшая.

Встревоженная полночным криком, Уиттон вскочила с кровати и побежала в спальню сестры. Распахнув дверь, она обомлела — возле кровати, в которой лежала Флоренс, стоял высокий худощавый негр… Незнакомый… Бельма вытаращенных глаз казались на чёрном лице неестественно большими. После секундного замешательства негр метнулся в дверной проём мимо Маргарет. Двигался он совершенно беззвучно.

Женщина бросилась к сестре, лежавшей в кровати неподвижно, и сразу же поняла, что та тяжело ранена — кровь на белом постельном белье была хорошо заметна даже в тёмной комнате.

Флоренс Джонсон, 34-летняя медсестра, была убита в ночь на 27 мая 1938 года.

Маргарет сообразила, что нельзя терять времени и надо скорее сообщить в полицию о нападении. Схватив телефонную трубку, она быстро связалась с ближайшим полицейским участком и назвала адрес, по которому произошёл инцидент. Адрес этот немедленно был транслирован всем патрулям на автомобилях и мотоциклах [в 1938 году полицейские патрули уже располагали радиофицированными мотоциклами]. Прошла минута, возможно, полторы, и к дому №4631 по Лэйк-парк-авеню со всех сторон направились более десятка парных и одиночных патрулей.

А буквально ещё через две-три минуты поступило сообщение о задержании молодого чернокожего мужчины в окровавленной одежде и со следами крови на руках и лице. Подозрительный мужчина был задержан на южном тротуаре 47-й стрит между Эллис и Гринвуд. Внимание к себе он привлёк тем, что услыхав полицейскую сирену, побежал — хотя до того шёл спокойным шагом — и его нервную реакцию увидел патруль, двигавшийся по улице без подачи спецсигналов. Руководствуясь правилом «кто бежит — того хватай», полицейские задержали молодого мужчину и доставили в участок.

Задержанный назвался Томасом Кросби, сказал, что ему 17 лет, то есть он несовершеннолетний, а на вопрос о происхождении крови ответил, что до полуночи работал на бойне и забивал кур, потому и испачкался. Полицейские предложили показать бойню, на что Кросби заявил, что плохо ориентируется в этом районе и на рабочее место его привезли в автомашине.

В общем, отмазка была так себе, для серьёзного дела не годилась.

Рубашку молодого человека изъяли и тут же отправили на судебно-химическое исследование профессору Чикагского университета Кларенсу Милбергеру.

Задержанный в ночь на 27 мая 1938 года чернокожий мужчина назвался Томасом Кросби, заявил, будто