За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

же оснований, сколько и не верить, «…дней за 10 до покушения хвастался, что у него на руках полный план особняка Мирбаха и что его агенты дают ему всё, что угодно…»{1045}. Так или иначе, на заседании ЦК ПЛСР, которое состоялось вечером 4 июля, Я. Г. Блюмкин, по заявлению С. Д. Мстиславского, «…не только изъявил согласие дать все требуемые от него данные, но и предложил себя и своего товарища [Н.А.] Андреева в исполнители акта»{1046}. Сам Яков Григорьевич позднее (1919) показал в Киевской губернской ЧК: «…исполнение акта над Мирбахом было поручено мне, Якову Блюмкину, и моему сослуживцу, другу по революции Николаю Андрееву, также полностью разделявшему настроение партии»{1047}. Однако в данном случае следует верить не Я. Г. Блюмкину, а С. Д. Мстиславскому. М. А. Спиридонова настаивала на следствии, что Я. Г. Блюмкин действовал по ее «поручению»{1048}. Очевидно, Мария Александровна и пригласила Якова Григорьевича на заседание ЦК ПЛСР. Блюмкин показал, что первоначально теракт был намечен на следующий день, однако его пришлось перенести на 6-е число: «5 июля акт не мог состояться из-за того, что в такой короткий срок нельзя было произвести надлежащих приготовлений и не была готова бомба. Акт отложили на 6 июля»{1049}. Собственно, не желая давать показания на Спиридонову и других членов ЦК ПЛСР, Блюмкин ограничился фразой о том, что его «…пригласил к себе один из членов ЦК вечером 4 июля»{1050}.

Ценнейшим источником по истории заседания ЦК ПЛСР, которое состоялось 4 июля 1918 г., следует признать записи выступлений Якова Блюмкина и Владимира Карелина, сделанные 29 марта 1921 г. историком Б. П. Козьминым и опубликованные Я. В. Леонтьевым:

«[Я.Г.] Блюмкина вызвали на заседание ЦК Партии ЛСР и потребовали от него сведений о германском посольстве. Из вопросов выяснилось, что ЦК намерен организовать покушение на Мирбаха. Выполнение его предполагалось возложить на члена партии [В.] Шеварева. [… ] Блюмкин предложил в качестве исполнителей себя и Н. Андреева.

ЦК согласился на предложение Блюмкина. Общее руководство покушением было возложено на [членов ЦК ПЛСР М.А.] Спиридонову, [И.А.] Майорова и [Л.Б.] Голубовского. Спиридоновой была проведена репетиция террористического акта. Во время первого заседания V [Всероссийского] съезда Советов Спиридонова выразила готовность взять на себя выполнение убийства, воспользовавшись тем, что Мирбах присутствовал в одной из лож; но бомбы не были готовы (бомбы готовил выпускник Неаполитанского университета, магистр химии Я. М. Фишман – работник аппарата ЦК ПЛСР и будущий начальник Военно-химического управления Красной армии. – С.В.). [… ]

После выступления Блюмкина выступил с дополнениями бывший член ЦК левых с.-р. [В.А.] Карелин. [… ]

В заседании 4 июля ЦК [ПЛ] СР решил перейти от приготовления к совершению убийства Мирбаха. Руководящая тройка была пополнена [Б.Д.] Камковым и [В.А.] Карелиным. Этой пятерке вручили диктаторские полномочия над партией.

Перед открытием V [Всероссийского] съезда Советов в ложе, соседней с той, в которой находился Мирбах, собрались Спиридонова, Карелин и Майоров. Спиридонова заявила, что она немедленно и самолично желает застрелить Мирбаха, Карелин и Майоров не возражали против самого плана, но выдвинули каждый самого себя в качестве исполнителя. Они спорили несколько минут; в это время началось заседание, момент был упущен. Биценко также предлагала себя в качестве исполнительницы. [… ]»{1051}.

Я. В. Леонтьев обратил особое внимание читателей на важные детали, и прежде всего «…указание на создание “диктаторской” пятерки»{1052}. Исследователь отметил, что четверо лиц из этой пятерки (Спиридонова, Камков, Карелин и Голубовский) за несколько часов до того были избраны в состав Президиума V Всероссийского съезда Советов. Ранее та же самая четверка составила президиум III съезда ПЛСР (кроме них, в состав президиума в день открытия съезда 28 июня был избран Трутовский, а 29 июня доизбран приехавший из Петрограда Прошьян)»{1053}. Введение в научный оборот Я. В. Леонтьевым записей историка Б. П. Козьмина поставило точку в дискуссии о составе группы, наделенной диктаторскими полномочиями{1054}.

В. Е. Трутовский написал в своих позднейших показаниях о том, что днем 5 июля М. А. Спиридонова передала ему распоряжение ЦК ПЛСР явиться в Большой Трехсвятительский переулок, где в особняке, который принадлежал ранее фабриканту Морозову (точный адрес – Большой Трехсвятительский переулок, д. 1{1055}), «…помещался отряд ВЧК, руководимый [… ] Поповым, с присоединенными к нему нашими боевиками и черноморскими матросами»{1056}. Трутовский, по его словам, «явился в штаб Попова», где лично «наблюдал за ходом ареста Дзержинского, Лациса и Смидовича и за прохождением всего мятежа»{1057}. То есть Владимир Евгеньевич находился в Боевом отряде при ВЧК как минимум с вечера 5 июля.

Второе заседание V Всероссийского съезда Советов, начавшееся в 17 часов 45 минут 5 июля, продемонстрировало членам ЦК ПЛСР, что они абсолютно верно оценивали сложившуюся ситуацию. Поскольку Я. М. Свердлову предстоял отчет о проделанной Всероссийским ЦИК работе, на заседании съезда председательствовал старый большевик М. М. Лашевич. Если накануне один из украинских подпольщиков, левый эсер А. П. Александров, взбудоражил собравшихся выступлением о зверствах немцев на оккупированной Украине с пламенным призывом к съезду оказать помощь боровшимся с захватчиками товарищам, то теперь старый большевик Н. А. Скрыпник приветствовал съезд «от имени первого съезда партийных организаций коммунистов-большевиков Украины»{1058}. Скрыпник уверял собравшихся, что несмотря на оккупацию, «на Шипке всё спокойно». Ключевой фразой его выступления можно признать следующую: «Мы говорим, что хотим бороться, но для того, чтобы победить, а не быть расстрелянными»{1059}. В целом нельзя не признать данное желание по-человечески понятным. Более того, подобные заявления были тактически верными. Еще 22 мая Карл фон Ботмер констатировал: «Многочисленные сообщения свидетельствуют о том, что волнения на Украине против гетмана и немецких войск и беспорядки происходят не только с одобрения правительства Советской России, но подстрекаются этим правительством и поддерживаются им»{1060}. Прекрасно понимая, что Ленин и Свердлов со товарищи, отрекаясь от украинских партизан на словах, продолжали оказывать им посильную помощь, 1 июля Ботмер записал в дневнике: «Взвешивая вероятность дальнейшего продвижения наших войск, нужно учитывать, что взятие [Петрограда] поставит нас перед неразрешимой проблемой снабжения населения продовольствием. Мне только не ясно, можно ли верить тому, что [ленинское] правительство действительно намерено выполнять условия Брестского мира, что оно готово гарантировать нам экономические преимущества. На словах оно будет обещать всё, на деле же своей подспудной деятельностью будет всюду чинить нам препятствия, не останавливаясь в своих устремлениях распространить революцию на Центральную Европу, которая позже должна будет играть роль моста для мировой революции»{1061}. Однако левоэсеровское руководство, пылавшее праведным гневом, видело в словах Скрыпника со товарищи не дипломатическое прикрытие разведывательно-подрывной деятельности Советской России в украинском тылу германских частей, а ленинское капитулянтство.

Я. М. Свердлов в своем докладе не