Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Я молчал потому, что видел настроение всех остальных. Если бы мы с Булганиным сказали, что мы против, нас бы обвинили, что мы склочники, что мы дезорганизаторы, что мы ещё при неостывшем трупе начинаем драку в партии».

То сказано, что Сталин умер, и они на его даче. То оговорка о неостывшем трупе. При этом он не возмущён, даже не удивлён, что это происходило, когда Сталин был ещё жив. Хрущёв упорно повторяет, что оплакивал смерть вождя. (Люди могут плакать и от радости, и от снятого напряжения, и при артистических способностях.)

«Меня, — продолжал он, — Берия предложил освободить от обязанностей секретаря Московского комитета с тем, чтобы я сосредоточил свою деятельность на работе в Центральном Комитете».

Хрущёв был единственным, кто вошел сразу в два высших партийных органа: Президиум и Секретариат ЦК КПСС, что было равноценно посту Генерального секретаря. Об этом он скромно умолчал.

Сошлюсь на В.В. Карпова: «Произошел своеобразный захват власти. Фактический заговор трёх высших партийных функционеров — Берии, Маленкова и Хрущёва… Почему именно эти трое? Я выскажу свое предположение, правда, не подтвержденное документально. Если даже были какие-то на этот счёт бумаги, их, конечно же, уничтожили, придя к власти, те, кого я подозреваю.

…Факты таковы. Берия всегда и во всем поддерживал Маленкова и Хрущёва. Он продвигал их по служебной и партийной вертикали. Пользуясь своей близостью к Сталину, он информировал вождя о преданности и верности этих соратников, а их конкурентов, наоборот, отодвигал нелицеприятной информацией»,

Уточним: Хрущёв был выдвиженцем Кагановича, а Маленков ещё с 1934 года был заведующим отделом руководящих партийных кадров. Хрущёв с 1931 года работал в Москве и спустя три года стал первым секретарем МК и МГК ВКП(б). А Берия до 1938 года работал в Грузии и вряд ли мог содействовать продвижению своих будущих «заклятых друзей». Но позже действительно оформился их триумвират.

«Маленков и Хрущёв, — продолжал Карпов, — в свою очередь, постоянно не только поддерживали Берию, но и выполняли все его пожелания. Это дает основание сделать предположение, что Маленков и Хрущёв были завербованы органами КГБ, когда они ещё не были крупными деятелями, а находились, так сказать, на подходе к важным должностям. Такое в те годы практиковалось очень широко…

Вот и собралась в критический момент эта тройка и по-свойски, как и полагается заговорщикам, решила, кому кем быть и как держать власть в своих руках.

На этот счет у меня есть даже документальное подтверждение. Я познакомился с Сухановым, начальником секретариата Маленкова. Он работал в этой должности 18 лет! Был настолько доверенным человеком, что хранил печати ЦК, факсимиле Маленкова, по своему усмотрению заверял документы, им самим же подготовленные.

Суханов мне рассказал о «тайной вечере» троицы и в подтверждение её хранил в своем сейфе записи, которые делал Маленков при распределении ими должностей: Хрущёва сделают Первым секретарем ЦК КПСС, Маленкова — Председателем Совета Министров, Берию — его замом и одновременно министром внутренних дел, с которым объединяется КГБ».

Иначе говоря, Берия, Маленков и Хрущев разделили между собой высшие посты в стране. Так же деловито они раньше могли сговориться, чтобы отправить вождя на тот свет.

Как вспоминал Хрущёв: «В последние годы жизни Сталина Берия все резче и резче проявлял в узком кругу неуважение к Сталину. Более откровенные разговоры он вёл с Маленковым, но он вёл их и в моем присутствии».

Поистине на всякого хитреца довольно простоты! Каким же был «узкий круг», где можно неуважительно отзываться о Сталине? Надо полагать, речь идёт о треугольнике. Вряд ли даже Булганин был допущен сюда.

Хрущёв говорил про «оскорбительные выпады против Сталина со стороны Берии». И постарался отвести от себя подозрения: «Я слушал, уши не затыкал, но никогда не ввязывался в эти разговоры и никогда не поддерживал их. Несмотря на это, Берия продолжал в том же духе. Он был больше чем уверен, что ему ничего не угрожает. Он, конечно, знал, что я не способен сыграть роль доносчика».

Мило звучит: «не ввязывался в эти разговоры», а Берия их продолжал, «несмотря на это». Зачем? И насколько же безупречно чистым и прозрачным был Никита Сергеевич, что даже коварнейший Берия не мог заподозрить его в доносительстве!

В подобных случаях выгадывает тот, кто первый сообщит начальнику о нелестных высказываниях в его адрес. Как показала вся жизненная линия Хрущёва, он никогда не отличался ни сердобольностью, ни честностью. В бытность партийным руководителем на Украине и в Москве он ежемесячно составлял списки сотен, а то и тысяч «врагов народа», и порой обращался к Сталину с жалобой на то, что не всех этих людей подвергают репрессиям.

Берия действительно мог скверно отзываться о Сталине, играя двойную роль. На всякий случай (страхуясь от доноса) он мог заранее предупредить вождя: мол, так проверяет степень преданности его ближайших соратников. А их он склонял к заговору по захвату власти, ссылаясь на старческую немощь Иосифа Виссарионовича.

Хрущёв ничего не говорил о поведении Маленкова в «узком кругу». Возможно, Георгий Максимилианович опасался Лаврентия Павловича и старался поддерживать с ним дружеские отношения. Но и ему было бы целесообразно рассказать Сталину о предосудительных высказываниях Берии.

Что оставалось делать Сталину, когда Хрущев, Берия, а возможно, и Маленков наговаривали ему друг на друга? Любой человек на его месте постарался бы отдалить от себя подобных соратников, заручившись поддержкой более честных и преданных людей. Так он и собирался поступить. Но не успел…

Как бы ни старался Хрущёв изобразить свое слезоточивое отношение к смерти Сталина, она для него и многих партийных функционеров была желанна. Авторитет и суровые моральные принципы Сталина довлели над ними. Они если не понимали, то чувствовали, что завершилась целая эпоха.

НАЧАЛО НОВОЙ ЭПОХИ

Как пишет Ю.В. Емельянов в книге «Сталин перед лицом пигмеев» (2007): «В XX веке было несколько дней, в течение которых совершались переломные события в жизни нашей страны. Среди них — дни революций 1917 года, 22 июня 1941 года, два с половиной дня существования ГКЧП…

К числу таких переломных дней относятся первые числа марта 1953 года. 3 марта страна была потрясена сообщением по радио о внезапной «болезни Председателя Совета Министров Союза ССР и Секретаря Центрального Комитета КПСС товарища Иосифа Виссарионовича Сталина».

Всё верно. Но реальные масштабы происшедшего можно было понять только спустя много лет. Казалось, как все трудились, так и трудятся, как жили, так и живут. Все понимали: Сталин не бессмертен, а когда появились тревожные сводки о его тяжёлом состоянии, нетрудно было предположить, что вскоре возможен финал.

После военных и послевоенных перегрузок вождь уже не мог работать на износ. В последние годы он вряд ли активно участвовал в руководстве. У хорошего руководителя