Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

задал резонный вопрос: «Почему же, став свидетелями явного желания Берии смерти Сталину, руководители СССР, собравшись в Кремле, дружно проголосовали за назначение его министром внутренних дел СССР, первым заместителем Председателя Совета Министров СССР? При этом из порядка перечисления первых заместителей следовало, что Берия стал вторым человеком в стране? Неужели Берия говорил о том, что он «убрал» Сталина лишь Молотову, с которым у него не было близкой дружбы? Скорее всего, об этом же знали, но почему-то молчали другие руководители партии и страны. Наконец, зачем Берия откровенно демонстрировал свое неуважение к умирающему Сталину и сообщал о своей ответственности в убийстве?

Прежде всего, очевидно, что Берия так себя вёл, потому что он был уверен в своей безнаказанности, а также в том, что они готовы сотрудничать с ним в действиях по отстранению Пономаренко и других руководителей, которых в последние месяцы своей жизни выдвигал Сталин».

Складывается впечатление, что Маленков и Хрущёв были связаны с Берией не только приятельскими отношениями или их имитацией, но и чем-то более серьёзным и криминальным.

…19 марта 1953 года в передовой статье «Литературной газеты» её главный редактор К. Симонов писал: «Самая важная, самая высокая задача, со всею настоятельностью поставленная перед советской литературой, заключается в том, чтобы во всём величии и во всей полноте запечатлеть для своих современников и для грядущих поколений образ величайшего гения всех времён и народов — бессмертного Сталина».

Его слова показывают какую-то беспомощность автора. Поставленная задача в лучшем случае должна стоять перед историками с уточнением: не величайшего гения вообще, а величайшего государственного деятеля всех времён и народов.

Последнее утверждение не голословное. Мне довелось писать биографии 500 наиболее выдающихся людей за всю историю человечества, а позже достаточно подробные жизнеописания ста гениев. И в том, и в другом случае получалось, что из государственных деятелей по величию свершений буквально некого поставить рядом со Сталиным. (Напомню: при его жизни, учась в школе и институте, я не был его поклонником, в партию не вступил.)

За статью о Сталине Симонова подверг жестокой критике Хрущёв, потребовав отстранить автора от руководства «Литературной газетой». Никита Сергеевич, прежде подобострастно восхвалявший вождя, мигом перестроился. Но когда у него прошёл первый приступ негодования, он понял, что ещё не настало время раскрывать карты, и своё распоряжение отменил.

Не все в нашей стране поняли тогда, что смерть Сталина явилась рубежом, предопределившим завершение эпохи Великой России. И мне это стало ясно лишь через десятилетие. За этот срок я успел поработать в разных регионах страны и ощутить, как власть безнадежно отдаляется от народа.

БЕЗ ВОЖДЯ ВО ГЛАВЕ

О том, что руководство страны не испытывало серьезных переживаний в связи со смертью «любимого отца, друга и учителя», видно по самому распространенному (полумиллионный тираж) журналу «Огонёк» от 5 апреля 1953 года. На обложке — радостная телятница-комсомолка, вытирающая нос теленку. На первой полосе фото полок с товарами, покупателей. Подпись: «В первый день после снижения цен».

Под заголовком «Забота о благе народа» — редакционная статья. Она начинается возгласом: «Шестое по счету за послевоенный период снижение государственных розничных цен на продовольственные и промышленные товары!» Подчеркнуто: «Снижение цен, осуществленное 1 апреля, создаёт новую, особенно крупную выгоду для населения, в значительной мере поднимает материальный уровень его жизни». А в странах Запада цены растут (показано на конкретных цифрах).

Вряд ли случайно снижение цен последовало вскоре после похорон Сталина. Впрочем, ему посвящена поэма О. Зверева, занявшая одну полосу и не блещущая художественными достоинствами. Статья о Франсуа Рабле — и объемнее, и лучше качеством.

В следующем номере «Огонька» стихам о Сталине уделена одна колонка (автор — грек). Очерки: «Новая линия метро», «Запорожские сталевары», «У нас в Нарьян-Маре», «Люди и книги», «Пятый день на ринге», «Столица народной Венгрии», «У чехословацких биологов», «Девушка из Барселоны», «Пушкин и Петр Киреевский», «Франциско Гойя», «Гневная сатира» (о А.В. Сухово-Кобылине), «Тигроловы Приморья», «Новый театр в Запорожье».

(Перечень, типичный для того времени, позволяет понять, какими интересами жила страна, о чем писали журналисты, что интересовало многомиллионную аудиторию.)

Редакционная статья «Свято соблюдать советские законы» была посвящена «делу врачей»: «Провокационное дело, жертвой которого явились честные советские люди, выдающиеся деятели советской науки, было сфабриковано преступными авантюристами, поступавшими, как скрытые враги нашего государства, нашего народа.

Поправ высокое призвание работников государственного аппарата и свою ответственность перед партией, перед народом, бывший заместитель министра государственной безопасности и начальник следственной части Рюмин и некоторые другие работники министерства в своих преступных целях пошли на грубейшие нарушения советской законности, надругались над неприкосновенными правами советских граждан. Бывший министр государственной безопасности С. Игнатьев оказался на поводу у этих преступников, проявил политическую слепоту и ротозейство.

Презренные авантюристы типа Рюмина пытались разжечь в советском обществе, спаянном морально-политическим единством, идеями пролетарского интернационализма, глубоко чуждое социалистической идеологии чувство национальной вражды. В этих провокационных целях они клеветали на честных советских людей. Таким образом был оклеветан общественный деятель, народный артист СССР Михоэлс.

С большим удовлетворением советский народ узнал, что обвинения, возведенные на группу честных деятелей советской медицины, оказались гнусным поклёпом. Подобные преступления не могли долго оставаться неразоблаченными и безнаказанными. Советское правительство стоит на страже граждан нашей страны.

Советское правительство, вскрывая факты произвола и беззакония, решительно искореняя недостатки в государственном аппарате, открыто и прямо говорит об этих недостатках народу. Это свидетельствует о великой силе Советского государства, о силе социалистического строя».

…Так начинались 23 месяца правления Маленкова, которых многие историки предпочитают не замечать, относя к хрущевскому периоду. Хотя в то время Никита Сергеевич оставался в тени. Ведь должность Генерального или первого секретаря КПСС была упразднена.

После смерти Сталина начались перемены, отражающие либеральные устремления коллективного руководства, сменившего прежнее едва ли не монархическое правление. В этом видится какая-то излишняя суета. Непродуманная поспешность в стремлении к переменам вскоре обернулась катастрофой для Берии, а затем и падением Маленкова.

«С первых же дней, — писал Н. Верт, — новое руководство предприняло шаги, направленные против злоупотреблений прошлых лет. Личный секретариат Сталина был распущен. 27 марта Верховный Совет СССР объявил амнистию для всех заключенных, чей срок не превышал пяти лет. Амнистия предусматривала освобождение несовершеннолетних и матерей, имевших детей в возрасте до десяти лет, а также всех осужденных, независимо от величины срока, за взяточничество, экономические преступления, административные и военные правонарушения, большую часть которых совершили хозяйственники и партработники, ставшие жертвами последних кампаний 1951–1952 гг.».

При чём тут «злоупотребления прошлых лет»? Разве осуждение за кражу, взяточничество и прочие правонарушения — это злоупотребление? Тем более что выявлял преступников и осуждал не Сталин, а курировали эти действия всё те же Берия, Маленков, Хрущёв.

«Главным результатом указа об амнистии, не коснувшегося политических