Холодная война и защита гостайны. 1946–1953 гг. - Геннадий Александрович Куренков

в 1931–1932 годах СССР пытался добиться подписания советско-японского договора о ненападении. Однако Япония отвергла советские предложения, заявив, что «время еще не созрело для формального начала переговоров»[654]. Это говорило о том, что Япония оставляла за собой право на войну.

И Советский Союз не мог это не учитывать. Хотя надо признать, что красивые слова о мире и обещания не начинать войн и по сей день, не говоря уже о том времени, никого и никогда не останавливали. Как говорится, обещать – не значит жениться!

Войну против СССР провоцировала и католическая церковь. Так, «10 февраля 1930 года римский папа Пий XI в своем послании призвал верующих к «молитвенному крестовому походу» против СССР. Бывший полковник австрийской армии Видаль представил Пию XI план созыва международного антибольшевистского конгресса. Видаль писал: «Борьба против большевизма означает войну, и война непременно произойдет. Поэтому не время и не место заниматься изучением вопроса, каким образом ее избежать, и тратить энергию на безнадежные мирные утопии»[655].

Гражданская война в Испании стала лакмусовой бумагой, показавшей изоляцию СССР западными «демократиями» относительно фашистской угрозы. Более того, встреча лорда Галифакса с Гитлером 19 ноября 1937 года, а также англо-германская декларация 30 сентября 1938 года и франко-германская декларация Бонне – Риббентропа от 6 декабря 1938 года подтвердили сговор ведущих стран Европы без СССР. Планы Советского Союза по осуществлению политики «коллективной безопасности», а также попытки найти общий язык с Францией, Англией и Польшей во время чехословацкого кризиса, чтобы сдержать экспансионизм Германии, потерпели неудачу. Это нашло подтверждение в резких, но вполне объяснимых заявлениях ТАСС от 2 и 4 октября 1938 года. СССР не только осудил аннексию Судетской области Чехословакии, но и опроверг появившиеся в средствах массовой информации слухи, что стороны, вступившие в мюнхенскую сделку, консультировались с представителями СССР.

Попытки заключить соглашения с Англией и Францией в 1939 году также потерпели неудачу. Ввиду того, что Англия и Франция всем своим поведением показали, что не принимают Советский Союз как равноправного партнера, Москва резонно опасалась, что Советский Союз в результате окажется один на один против Германии. В своем докладе на XVIII съезде ВКП(б), проходившем 10–21 марта 1939 года, И.В. Сталин прямо обвинял страны Запада в провоцировании нападения Германии и ее союзников на СССР. Также ему принадлежит оценка того, что к 1939 году «были созданы политические условия, необходимые для «объединения Европы без России».

Резюмируя эти, далеко не все упомянутые антисоветские, недружелюбные и враждебные действия западных стран, начиная с 1923 года, можно вполне резонно спросить: разве это не холодная война против Советского Союза? Думается, что даже из приведенных примеров (также далеко не полных), видно, что политика западных стран в отношении СССР довоенного и послевоенного периода в принципе мало чем отличалась.

На наш взгляд, обострение отношений с западными странами со второй половины 1940-х годов является отнюдь не началом, как принято полагать, а очередным звеном в цепи событий и этапом холодной войны против СССР. А течение холодной войны по логике событий и характеру противоречий, заключенных в самой природе империализма, время от времени перерастало в настоящие боевые действия (войны). Следует отметить, что с сентября 1939 года хронологические рамки и холодной и Второй мировой войн совпадали. Одновременно шли и та и другая война. Война велась как между капиталистическими странами, так и направленная против социализма и СССР. Вина же Советского Союза состояла в самом факте существования первой социалистической страны в мире.

В общем, стратегия Советского Союза по послевоенному устройству мира сводилась в изложенной еще 11 января 1944 года в записке заместителя народного комиссара иностранных дел СССР И.М. Майского В. Молотову «О желательных основах будущего мира». В записке в целом говорилось «о желательных итогах» будущего мира и декларировалась общая установка, «что нашей конкретной целью при построении будущего мира и послевоенного порядка должно быть создание такого положения, при котором в течении длительного срока были бы гарантированы безопасность СССР и сохранение мира, по крайней мере в Европе и Азии». «…СССР успел стать столь могущественным, что ему уже больше не могла бы быть страшна никакая агрессия в Европе или в Азии. Более того, чтобы ни одной державе или комбинации держав в Европе или в Азии даже в голову не могло притти такое намерение (выделено мной. – Авт.)»[656].

Думается, что данное изложение в определенной мере дало ответ на поставленные вопросы. Это были сложнейшие вопросы состояния перехода от «войны к миру» и от «мира к войне» с начала 1920-х по 1950-е годы. Это касалось и нашей страны, и мировой политической обстановки в целом. К сожалению, единение стран антигитлеровской коалиции оказалось недолгим. Послевоенный мир вновь оказался на пороге новой войны. Соединяющие стержни и мотивы в период борьбы с общей угрозой были «успешно преодолены» с победой над нацистской Германией и ее союзниками, и вновь на первый план вышли вопросы глобальной идеологической и геополитической борьбы и противостояния. На этой почве началось резкое обострение отношений между бывшими союзниками. Таким образом, обострение советско-западных отношений второй половины 1940-х является вовсе не началом холодной войны, как принято считать, а ее продолжением, и тем более не могло быть вызвано какими-либо внезапными, неприемлемыми для США и всего Запада, шагами Москвы.

Только все-таки здравомыслие и страх погубить в огне войны не только врага, но самих себя и всю планету в целом, останавливали западные правящие круги от рокового шага пойти на «горячую войну», теперь уже ядерную. Они пошли другим путем, путем подрыва СССР изнутри. Так, очередная послевоенная Директива СНБ США № 20/1 от 18.08.48 г. в обобщенной форме, но достаточно четко указывала: «Речь, прежде всего, идет о том, чтобы сделать и держать Советский Союз слабым в политическом, военном и психологическом отношениях по сравнению с внешними силами, находящимся вне пределов его контроля»[657]. В международном масштабе – в одной из директив Совета национальной безопасности США в 1955 году на ЦРУ было возложено: «Создавать и использовать трудности для международного коммунизма; дискредитировать международный коммунизм, уменьшать силу его партий и организаций»[658]. К сожалению, Западу во второй половине 1980-х – начале 1990-х годов это удалось воплотить в жизнь.

Прошлое и настоящее говорят о том, что пора более прямо и критично подходить к событиям XX–XXI веков. На наш взгляд, советские историки «постсталинского» периода и современные историки не могли и не могут не учитывать и не должны игнорировать и оценки государственных деятелей прошлого, которые довольно правильно и принципиально давали характеристику происходивших на их глазах событий, и более глубоко продумать вопросы, которые сейчас снова стали ареной политической и идеологической борьбы. Понятно и общепризнанное мнение историков, но