Холодная война и защита гостайны. 1946–1953 гг. - Геннадий Александрович Куренков

из грантов и других федеральных программ помощи, прямой или косвенный отказ государственных чиновников в предоставлении информации и документов; отказ в приеме и печати материалов также неугодных (и действительно оппозиционных) авторов в редакциях и типографиях.

Но заметим, что все-таки и в современной России существуют государственные органы, осуществляющие в той или иной степени цензурные функции, и почему-то забывают, к примеру, Роскомнадзор.

2. Создание властями полностью «своих», «правильных» и подконтрольных средств информации, прессы и полностью оплачиваемых авторов, и соответственно проводящих их политическую линию, направляемых и субсидируемых властями или «капиталом».

3. Открытый или замаскированный либо частичный подкуп владельцев того или иного органа печати (других СМИ) и журналистов не всегда, но время от времени готовых выполнить заказную публикацию или сообщение, или взбросить так называемый «фейк».

4. Власть может разрешить некоторым средствам информации и авторам полную свободу самовыражения и даже острую критику в свой адрес, но при одном условии – если аудитория не слишком велика. Это «свобода в пределах определенной дозволенности». Такая свобода заканчивается, когда речь заходит о средствах информации массового влияния, например, федеральном телевидении, которые действительно оказывают влияние и имеют достаточно широкий доступ и охватывают широкую аудиторию, доступ к которой у реальной оппозиции нет.

5. Могут широко использоваться методы экономического давления. В частности, это всякого рода проверки финансовой и хозяйственной деятельности, коммунальных проблем, насильственное выселение из арендуемых или принадлежащих зданий; организация и проведение мероприятий, направленных на экономическое удушение, разорение газет и других неугодных оппозиционных средств информации. Возможность составления «черных списков» редакций и авторов. Угроза безработицей.

6. Государственный правовой нажим, при котором используются законодательные, судебные и фискальные инстанции. Это, к примеру, создание и проведение законов (через свое большинство в парламентах), затрудняющих сбор и легализацию негативной информации о существующем устройстве и чиновниках; создание законов, прямо мешающих распространении информации, с обвинением, к примеру, в клевете или дискредитации; иски в суд по поводу публикации статей, затрагивающих якобы «честь и достоинство» того или иного чиновника или государственную структуру и т. д. Разрешительная, а не уведомительная система.

7. Создание 30 июля 2021 года и 27 декабря 2024 года «Межведомственной комиссии по историческому просвещению», а затем и 2 ноября 2023 года «Национального центра исторической памяти при Президенте Российской Федерации». Вызывает вопросы состав комиссий и центра, а также, кто же определяет, кто и как будет, образно говоря, «писать историю»? Чиновники и госаппарат или историки? И какие историки? Не является ли это началом открытого идеологического контроля и цензуры над исторической наукой и историческим сознанием и какова будет ее направленность?

8. Использование давления через государственные силовые структуры. Думается, что не стоит объяснять, что это такое, памятуя о том, что государство – это все-таки «аппарат насилия и принуждения».

9. Возможное применение методов запугивания со стороны криминальных и коррупционных структур, т. е. угрозы расправ с авторами и его близкими. Применение прямых физических методов борьбы с оппозиционными деятелями, авторами и журналистами, т. е. шантаж, психологическое давление и физическое устранение.

Это, на наш взгляд, только видимая часть айсберга. Мы полагаем, что вышеописанный – это основной, но далеко не полный перечень давления и влияния и без создания какого-либо официального цензурного аппарата и органа как такового, но при этом провозглашенной «свободы слова» и «отсутствия цензуры». Вполне очевидно, что в буржуазных современных странах существовала, и существует ныне, скрытая цензура, т. е. не как государственный официальный орган, как особый институт, а как политическая и идеологическая реальность, созданная самой формой и сущностью государственного строя, исторической и политической действительностью.

Таким образом, отсутствие цензуры и свобода слова, гласность и демократия в современном обществе – это большой обман народов властями предержащими, и создание государством кажущейся, т. е. фикцией, свободы, в данном случае, слова и печати. Более того, «предержащие власть» выработали способы создания кажущейся свободы не только слова и печати, но и вообще политической свободы, в первую очередь, ее имитации с помощью создания не только критикующих, но и борющихся за власть и влияние партий, мало чем отличающихся друг от друга по идеологической сути (как классический пример, республиканская и демократическая партии США, консервативная и лейбористская партии в Великобритании и т. д.). Но имеет место быть, например, в современных реалиях, и создание якобы оппозиционных даже парламентских партий, но управляемых властями, которым милостиво определяют рамки разрешенных дозволенных действий. Создание и управление этими партиями через «одобренных» лиц. Создание разрешающих или запрещающих законов в политической и общественной жизни всегда угодным парламентом.

Но и это не всё, есть еще, как говорится, «определенные моменты». К примеру, в современной действительности долгое пребывание у власти приводит к полному игнорированию критики, когда правящие круги преспокойно переносят острую критику в свой адрес, вплоть до прямых разоблачений. Однако все это не производит на них ровным счетом никакого впечатления, тем более никакого действия для оправдания или исправления. Сплошь и рядом имеет место быть необязательность властей отвечать на критические замечания или, в лучшем случае, плодить формальные отписки. Необязательность действий и устранения недостатков. Что называется, «собака лает, а караван идет». Самое большое, что власть может тревожить, так это мнение так называемой мировой общественности и влияние «санкций».

И самое страшное, но к чему стремится и что вполне устраивает «правящий слой» любой страны с эксплуататорским строем, – это социальная глухота и пассивность, в результате одурманивания и безысходности («от нас ничего не зависит», лишение народа права на сопротивление и его дискредитация) масс, когда впечатления от каких-либо критических выступлений и, самое главное, от настоящего положения вещей, от действий правящей верхушки равно нулю. Не действует даже самое элементарное чувство самосохранения, отсутствие реакции на игнорирование и прямую ликвидацию социальных и политических прав и завоеваний трудящихся.

Заключение

В целом контроль за сохранением государственной тайны, как видом контрразведывательной деятельности, является прерогативой органов государственной безопасности. Как пишет историк спецслужб О.М. Хлобустов: «Основной объем работы по обеспечению государственной тайны и безопасности (предотвращение и выявление шпионажа, хищения или утраты документов и изделий, содержащих государственную тайну, предотвращение диверсий, аварий и катастроф, пожаров и т. п.) в НИИ и на предприятиях приходился на районные и городские отделы УМГБ»[661]. Политическим и международным фоном в рассматриваемый исторический период являлась навязанная Западом холодная война против нашей страны. Ее признаки были уже видны на Тегеранской, 1943 года и, особенно, Ялтинской и Потсдамской конференциях, в 1945 году. Как отмечает Н.А. Нарочницкая: «Знакомство с закулисными приготовлениями каждого из партнеров, с их видением мира позволяет обнаружить истоки последующего периода – так называемой холодной войны. Более того изучение геополитического рисунка Ялты, позиций участников позволяет понять процессы, перевернувшие прежнее мироустройство на рубеже XX–XXI веков»