Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

ситуации, когда в отношении этих же людей включаются правоприменительные механизмы – и здесь обнаруживаются вопиющие противоречия. Ряд моих собеседников, занимавшихся самозахватами недвижимости, рассказывали о стычках с полицией. Например, Марси пришлось побывать в ситуации, когда полицейский превысил свои полномочия и арестовал ее (в дальнейшем обвинения были с нее сняты). Однако, по мнению Марси, в ситуации, когда в городе полно других «реальных» сложностей, ее действия были именно решением проблем, с которыми сталкиваются жители:

В чем тут преступление, вы можете мне объяснить? Если я пытаюсь выжить – это что, преступление? Я пытаюсь жить. А это хотят сделать преступлением – вы в своем уме?.. А людям нужно с этим справляться. Нужно понимать, что в любой ситуации есть решение. А если ничего не делать, ничего не изменится. Поэтому в какой-то момент, когда человек делает шаг вперед, веря, что сможет что-то изменить, его надо как-то поддержать.

Дилайла, представительница группы РП, придерживалась аналогичной логики, рассказывая о том, как стала заниматься присвоением собственности в конкретных условиях города: по ее словам, неформальное использование недвижимости является рациональной реакцией на то состояние, в котором находится Детройт. Вот фрагмент ее страстного высказывания:

Когда законодатели, черт бы их побрал, смогут вернуться с небес на землю, тогда и можно будет начать, понимаешь ли, обеспечивать или применять закон, который поможет людям быть цивилизованными. А не так, как делают законодатели сейчас, – это нецивилизованный подход. О какой цивилизованности можно говорить, когда в городе тридцать тысяч заброшенных домов и тридцать тысяч человек живут на улице? И нам еще говорят, что с этими домами ничего нельзя делать [то есть занимать их самовольно]? Это бессмысленно. Я имею в виду, что если просто реально взять и подумать, то глупее этого нет ничего.

Как и многие другие старожилы Детройта, занимающиеся присвоением собственности, Дилайла считала, что в сложившейся в городе ситуации легитимность законов, политики и жизненных укладов, которые регулируются этими системами власти, рухнула. Самозахват, быть может, не является идеальным сценарием, но в условиях упадка Детройта он рационален. Лесли, некогда занимавшаяся самозахватами, сформулировала эту мысль просто: «Я считаю, что самозахват – это решение проблемы бездомных, вот мое мнение». В высказываниях детройтских старожилов, занимающихся присвоением собственности, звучит та же мысль, к которой давно пришли многие урбанисты в странах Глобального Юга: неформальность, основанная на необходимости решения неотложных проблем, представляет собой рациональную реакцию на локальные условия. А градостроители и политики могли бы извлечь уроки из этих практик в своих планах, нацеленных на достижение большей справедливости и равноправия в городе, – к этой мысли мы еще вернемся в эпилоге.

Несмотря на разные представления о Детройте и разный опыт жизни в этом городе, и у новоприбывших, и у старожилов присутствует понимание, что в их практиках присвоения собственности имеется моральная составляющая. Для представителей группы ПЖ Детройт является пространством, где они могут жить так, как им хочется, и реализовать свое представление об альтернативном образе жизни. Напротив, представители групп ПН и РП склонны видеть в своих практиках реакцию на состояние города, проистекающую из трудностей, с которыми они уже сталкивались, и понимания того, как справляться с навязанными им ограничениями.

Выход за рамки присвоения

Детройтские старожилы, занимавшиеся присвоением собственности, часто говорили о том, что стали заниматься своими неформальными практиками не по собственной воле, – такая позиция связана с их пониманием присвоения как реакции на плачевное состояние города. Этот момент влияет на темпоральное измерение, присутствующее в оценке дальнейших перспектив использования присваиваемой недвижимости: большинство из тех, кто занимается этим давно, хотели бы иметь реалистичные альтернативные жизненные сценарии, которые позволят больше не участвовать в этой практике. (Те отдельные представители группы ПЖ, которые стали получать удовольствие от своих занятий, являются исключением, демонстрирующим наличие ряда потенциально перспективных способов, делающих практики присвоения более желанным занятием.)

Для представителей группы ПН это отсутствие выбора, о котором они говорят, нередко было связано с их потребностью обеспечить все необходимое для собственного выживания. Например, Ти Джей утверждал, что самозахваты следует официально узаконить, «потому что здесь слишком много бездомных людей, которые живут на улице… Многие из них не сами так решили. Это все из‑за экономики, понимаете? Закрытие заводов погубило много людей. По сути, у них как будто отняли их жизнь». После этого Ти Джей перешел к теме сбора металлолома и уточнил, что даже в том случае, когда это занятие не соответствует этосу заботы, людей по меньшей мере можно понять, потому что для них это, возможно, единственный вариант заработка. «Знаете, я думаю, что так поступать – это, это, это, плохо, сами понимаете, в каком состоянии после этого город. Но нужно понять и тех людей, которые этим занимаются, ту ситуацию, в которой они находятся, – может быть, именно в данный момент для них это единственный способ не остаться голодным», – добавил Ти Джей. Джеки, вместе со своими взрослыми сыновьями занявшая пустующий дом в Детройте, потому что они не могли позволить себе жить в пригороде, говорила об отсутствии выбора так: «Знаете, лично я бы предпочла жить там, где я выросла, понимаете, что я имею в виду?»

Об отсутствии выбора говорили даже те представители группы РП, для которых неформальное использование собственности было способом удовлетворить неотложные потребности наподобие крыши над головой. Вот что рассказал Чак, занимающийся сносом обветшавших домов в своем районе:

Я, знаете ли, действительно очень консервативный человек, если так посмотреть. В смысле, мне нужно только то, чтобы у меня был садик с заборчиком, а в моем районе было чисто. Это совершенно консервативная история. Но когда вам приходится, понимаешь, своими руками сносить дома в целом квартале, потому что город не выполняет свою работу, для кого-то это покажется радикальным. А я считаю, что мне не оставили выбора. Это как уловка-2299, понимаете? Я не хочу жить в грязи, но я не хочу переезжать. Поэтому мне приходится наводить порядок самому, если вы мне не подскажете лучшую идею.

Когда Чак стал заниматься сносом аварийных построек, это была прямая реакция на все большую разруху в его районе. Оба потенциальных сценария были обременительны: либо видеть, как район продолжает ветшать, либо взять на себя то, что должны делать власти, – ликвидацию уродливо выглядящих и потенциально опасных мест. По сути, Чак не хотел заниматься сносом и дальше – он стремился к тому, чтобы в этом занятии больше не было необходимости.

Ощущение полного или почти полного отсутствия выбора относительно участия в неформальных отношениях собственности формирует временные механизмы, характерные для практик присвоения недвижимости старожилами Детройта. Представители группы ПЖ считают свои неформальные практики правильными отчасти в силу имеющейся у них долгосрочной/будущей заинтересованности в продуктивном использовании этих объектов. Однако давние жители Детройта включаются в неформальные отношения собственности из неотложных соображений и/или рассматривают их как временное занятие. Мой собеседник Бонд, собиравший металлолом, рассказал о том, как ему пришлось срочно браться за этот промысел, после того как в 2007 году он был уволен и находился в поисках работы:

Если вы действительно разместили где-то свое резюме, может пройти год, прежде чем с вами свяжутся. А легкая работа вас не будет ждать, понимаете?.. Отвозить железо в скупку и получать за это деньги можно ежедневно.

Большинство сборщиков металлолома и другого утиля нуждаются в деньгах, поэтому они выносят различные материалы с заброшенных объектов не для того, чтобы сохранить их для дальнейшего использования