Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

Мой собеседник Аллен, решивший осесть в Детройте надолго, также говорил о том, что вложения с прицелом на долгий срок легитимируют неформальные притязания на собственность. Когда я употребила в нашей беседе слово «самозахват», он перебил меня и сказал:

Так, для меня это понятие все равно не вполне приемлемо, потому что я в самом деле считаю, что есть две разные вещи… Дело в том, что я видел людей, которые просто приходят без спроса в чьи-то дома, разрушают их, делают что хотят, им все равно. А вот это [Аллен обвел рукой кухню, где мы сидели], это как обосноваться в каком-то месте – возможно, я останусь здесь навсегда, а если даже не останусь, то после меня тут будет лучше. Поэтому я ненавижу слово «самозахват». Точнее, я считаю, что бывает законный самозахват. Если вы приходите в какой-то дом и просто им пользуетесь, разрушаете или просто пользуетесь им, не собираетесь его улучшить, чтобы затем попробовать оформить на него собственность, тогда да, это самозахват.

Аллен уточнил, что обосноваться в каком-либо месте (homesteading) подразумевает «осесть там», «улучшить его» и «в дальнейшем предъявить на него притязания», – все сказанное предполагает обустройство этого места и связь с ним в будущем. По мнению Аллена, именно благодаря этим составляющим незаконное присвоение обретает моральный характер. Впрочем, здесь же перед нами предстает пример разногласий, которые могут возникнуть между различными видами неформального использования собственности, поскольку Аллен предосудительно относился к самовольным жильцам, которые не стремятся претендовать на захваченные ими объекты.

Соображение, что в конечном итоге такой объект должен перейти в собственность, тесно связано с представлениями людей из группы ПЖ о своих дальнейших связях с недвижимостью, которую они присваивают. Получение права собственности является общей целью для тех из них, кто самовольно занимает землю или здания. Почти все проделавшие это представители группы ПЖ из числа моих собеседников намеренно подыскивали такие объекты, которые, как они рассчитывали, вскоре будут выставлены на продажу на окружном аукционе недвижимости, после чего они попытаются их купить. Кроме того, люди из этой группы часто искали недвижимость, обремененную задолженностью по налогам. Однако, как мы увидим в следующем разделе этой главы, на практике они не полагались на то, что смогут приобрести присмотренный дом на аукционе, а зачастую вселялись туда в надежде, что еще несколько лет будут там проживать, пока кто-то, быть может, не купит дом с молотка.

Представители группы ПЖ, незаконно занимающие недвижимость, покупают землю или дома, чтобы иметь возможность продолжать свои занятия. Это простой, но очень важный момент: поскольку эти люди получают удовольствие от того, что им позволяет делать неформальное присвоение, и хотят этим заниматься, они стремятся продолжать свои практики в будущем – даже если у них появляются другие возможности (например, купить дом в пригороде или арендовать квартиру в центре города). Образ жизни городских пионеров/поселенцев не зависит от того, есть ли у них возможность осуществлять эти практики неформально или нелегально. Кое-кто из них видел в нелегальном характере своих занятий нечто забавное и захватывающее, однако они стали захватывать недвижимость или заниматься огородами не по этой причине. Напротив, неформальное присвоение собственности позволяло им двигаться вперед, занимаясь тем, чем они хотели, и не обременяя себя проблемами с институциональными барьерами и медлительностью бюрократии.

***

Представители группы ПЖ – колонисты-поселенцы или пионеры нашего времени – используют неформальное присвоение собственности как средство, позволяющее им осуществить свои мечтания/цели и реализовать свои представления о городе. Город для них – это чистый лист, выгодная возможность, пространство, где они могут создавать новый мир по своему усмотрению, не отягощенное препятствиями наподобие дорогой недвижимости, правил, устанавливаемых товариществами собственников жилья, и общепринятого образа жизни, общепринятых ценностей. Способность этих людей видеть в состоянии Детройта благоприятную возможность демонстрирует их относительно привилегированное положение в социальной структуре, которое позволяет им взаимодействовать с существующими городскими условиями. Причем сами эти условия – экономические проблемы и незначительные возможности для занятости, институциональный расизм и сокращение инвестиций, насилие и обветшавшая, небезопасная среда обитания и т. д. – не создают препятствий для жизни представителей рассматриваемой группы. Объекты недвижимости становятся ресурсом, который они захватывают, обустраивая дома, задействуя их в собственных художественных проектах и ремонте жилья, зарабатывая на жизнь и обеспечивая себя. Незаконность не является необходимым компонентом занятий этих людей, однако попытка достигнуть компромисса с имущественным законодательством позволяет им более эффективно воплощать свои цели. Они сами решают, в какой момент можно включаться в формальные, законные отношения собственности, а когда можно нарушать правила. Представители группы ПЖ видят в своих практиках не только способ достижения личных мечтаний и желаний – для них это еще и способ поучаствовать в решении ряда городских проблем за счет приведения в порядок недвижимости. Чтобы присвоение собственности имело моральное обоснование, требуются вложения труда, различных ресурсов, времени – и обязательства перед будущим [Becher 2014]. Обустройство в Детройте оказывается для них шагом вперед. Люди из группы ПЖ не уклоняются от владения недвижимостью – напротив, более корректно говорить о неформальном присвоении собственности как о способе упрочить владение ею, как о практике, которая соответствует приверженности этих людей продуктивному использованию этого имущества в будущем и вложения в него своих ресурсов.

Старожилы: выживание в городе

Старожилы Детройта испытали гораздо большее влияние городских проблем в сравнении с людьми, перебравшимися сюда недавно, которые выросли или долгое время жили в более благополучных местах. Пик таких явлений, как расизм, субурбанизация и деиндустриализация, в городах наподобие Детройта был достигнут примерно в 1950‑х годах – в результате белые жители и люди, располагавшие тем или иным капиталом, стали покидать город и перебираться в пригороды. После их отъезда город превратился в «безработное гетто», согласно определению Уильяма Джулиуса Уилсона [Wilson 1987]. До 1960‑х годов, утверждает Уилсон, в городском ландшафте присутствовали «институциональные гетто» – очаги бедности, в которых имелись все институциональные компоненты успешных районов, только в ухудшенной версии: школы, библиотеки, продуктовые лавки и даже трудоустроенное население. Однако после оттока капитала вместе с белым населением и синхронного прекращения инвестиций [Hackworth 2019] на урбанизированных территориях наподобие Детройта остались именно «безработные гетто», которые, в отличие от «институциональных гетто», находились в более критическом положении. Такая среда несла в себе пагубные последствия, поскольку здесь больше не было различных институциональных компонентов повседневной жизни: библиотеки закрылись, на смену продуктовым лавкам пришли микро- и алкомаркеты, а вместо банков появились точки быстрых займов наличными. Что же касается само́й повседневной жизни, то ее структуру больше не задавал ритм труда с девяти утра до пяти вечера – пусть даже очень низкооплачиваемого труда.

В результате Детройт стал хрестоматийным примером города, где имеется множество районов, пораженных недугом, который исследователи именуют концентрированным неблагополучием (см. [Wilson 1987], [Krivo et al. 1998: 68–69]). Этот феномен сигнализирует о значительных масштабах ухудшения ситуации на той или иной территории по таким параметрам, как уровень бедности, безработица, возможности для получения образования, преступность и здоровье населения. Концентрация этих факторов неблагополучия создает для жителей негативные социальные условия, еще более экстремальные, чем «сумма их составляющих», поскольку заодно происходит ослабление социальных связей, которые нередко помогают людям справляться с невзгодами [Wilson 1987]. Именно эти взаимосвязанные и накапливающиеся факторы неблагополучия и определяли существование старожилов Детройта.

Исследования жизни в неблагополучных районах демонстрируют, что их обитатели задействуют множество стратегий, чтобы обеспечить свое выживание и комфорт