Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

при ремонте или для художественных проектов, как это делают люди, которые спасают такие вещи (вкладывая в них собственные ресурсы или превращая их в ресурс), – нет, им требуется как можно быстрее выручить за эти материалы деньги. Иногда это настолько неотложная задача, что сборщики лома сдают его в неофициальные ночные скупки, которые какие-то люди устраивают рядом с легальными точками, когда они не работают, и платят за товар по сниженному прейскуранту, если человек не может ждать, пока откроется обычный пункт приема вторсырья100.

Как показано во многих исследованиях, посвященных бедности, пределы планирования будущего для бедняков резко сужаются из‑за различных препятствий и необходимости зарабатывать средства к существованию прямо сейчас101. Это касается многих представителей группы ПН, для которых неформальность собственности является способом каждый день сводить концы с концами. Как следует из сказанного Бондом, у него не было такой роскоши, как время, чтобы ждать, когда он узнает о работе, которая может ему и не достаться.

Однако отсутствие выбора рода занятий и неотложность обеспечения повседневных нужд не мешают людям, давно занимающимся присвоением собственности, видеть в своих практиках долгосрочные решения, позволяющие справляться с ситуацией в городе или преодолевать свои персональные затруднения (именно так рассматривают присвоение собственности представители группы ПЖ). В ходе моего исследования обнаружилось и нечто противоположное: большинство представителей группы ПН и отдельные представители группы РП попросту не хотят и дальше заниматься присвоением собственности102. Наоборот, они утверждают, что их практики представляют собой временные стратегии выживания, от которых они рассчитывают отказаться в дальнейшем.

Например, Ти Джей считал, что будет жить в доме, где он самовольно поселился, лишь некоторое время. Вот что он говорил по этому поводу: «Мне не нужен этот дом… Я сейчас пытаюсь скооперироваться с кем-нибудь, чтобы получить какое-то субсидированное жилье по Разделу 8 или что-то в этом роде. Я сваливаю! О да». Затем он добавил:

И еще, знаете, может быть, это все мечты, но я вам скажу: я просто хочу найти для себя постоянное место. Я хотел бы, чтобы у меня было хорошее место на верхнем этаже и все такое, понимаете? Вот как у этих людей, которые поселились совсем неподалеку, рядом с Вест-Вернор, – там живет один мой приятель, он платит девяносто пять долларов в месяц, и у него две комнаты. Одна из них – большая спальня с гардеробной. В его жилье есть прекрасная кухня с холодильником, плитой и посудомоечной машиной, совершенно новой, плюс стиральная машина и сушилка.

Будущее ассоциировалось у Ти Джея с простыми и вполне традиционными целями: он хотел, чтобы у него была постоянная и комфортная квартира. Однако жилье требовалось ему безотлагательно. Там, где Ти Джею доводилось обитать, он не вкладывал много времени или денег в ремонт, но лишь отчасти потому, что у него не было финансовых возможностей. Главная же причина заключалась в том, что он всегда был готов – и хотел – оттуда съехать.

Для представителей групп ПН и РП самозахват – это одна из многих возможностей обзавестись временным жильем, на которые полагаются детройтцы с низкими доходами. Мои собеседники из группы ПН, самовольно вселявшиеся в чьи-то дома, то оставались совершенно без крыши над головой или оказывались в других нестабильных ситуациях с жильем, то решали эти проблемы – в этом плане их жизнь, как и у большинства бездомных, была устроена циклически (см. [Piliavin et al. 1996], [Wong, Culhane, and Kuhn 1997]). Эту более масштабную неустойчивость в жилищном вопросе наглядно иллюстрирует рассказ моей собеседницы Лесли о том, почему она съехала из последнего дома, который занимала самовольно:

Мне удалось попасть в другую программу, по которой меня переселили в Мидтаун, в прекрасную квартиру, и сказали, что будут платить за меня аренду в течение года. И я тогда прикинула: ну, если за меня будут платить аренду год, то к тому времени я смогу найти новую работу и бла-бла-бла. Поэтому я переехала в этот прекрасный таунхаус в Мидтауне с тремя спальнями, но затем мне сказали, что платить за меня аренду получится только шесть месяцев… Поэтому я думала вернуться в тот дом [где Лесли жила самовольно], но кто-то его уже купил.

Итак, Лесли предпочла жить в таунхаусе в Мидтауне вместо того, чтобы самовольно занимать чей-то дом, но всего через шесть месяцев ей пришлось снова переехать: вернуться в прежний дом не удалось, поэтому в итоге она поселилась вместе с матерью. Для многих детройтцев, которые давно занимаются присвоением собственности, эта неформальная практика становится неким промежуточным состоянием, в котором им приходится выживать в периоды, когда у них нет другого, более надежного жилья или занятости. Дианджело, сетуя, что ему постоянно приходится то жить в чьих-то домах, то заниматься сносом построек, заметил: «Да, это самая большая [проблема] – отсутствие работы. Будь у меня работа, у меня бы просто было другое место, понимаете? – со светом, газом и всем прочим». Несмотря на то что Дианджело уже несколько лет обитал в одном и том же доме, где он самовольно поселился, для него это место все равно не было постоянным жильем. Точно так же многие представители группы РП просто хотели, чтобы в их районах не требовалось заниматься неформальным сносом или уборкой для поддержания их в порядке. Для этих детройтских старожилов, которые располагали незначительными ресурсами и на деле не хотели заниматься присвоением недвижимости для удовлетворения своих нужд, неформальные отношения собственности являются временным занятием.

Мои беседы с людьми, неофициально проживавшими в чужих домах, нередко перетекали в дискуссии о праве собственности на недвижимость. Если представители группы ПЖ стремились обрести это право, то людям из группы ПН это желание обычно было несвойственно, а представители группы РП занимали разные позиции, поскольку некоторые из них раньше владели недвижимостью и хотели, но зачастую не могли вернуть право собственности на свои дома103. У большинства моих собеседников из группы ПН, которые занимались самозахватом, идея стать собственником занятой ими недвижимости вызывала сложное отношение. Например, Дианджело спросил у меня: «Как вы думаете, если я пойду в мэрию, мне дадут документы на этот дом?» Я объяснила, что в Мичигане право приобретательной давности возникает спустя 15 лет пользования недвижимостью, а затем спросила у Дианджело, пытался ли он когда-нибудь выяснить, продается ли его дом на окружном аукционе недвижимости. В ответ он посетовал, покачав головой: «Где я возьму пятьсот долларов?» Хотя в США мало где можно купить жилье всего за 500 долларов, даже такая сумма является серьезным затруднением для многих из тех, кто самовольно проживает в чужих домах.

Однако начальная цена недвижимости была не единственным препятствием для представителей групп ПН и РП. Несколько моих собеседников из числа самовольных жильцов когда-то владели жильем и уже имели опыт вступления в права собственности и несения обязанностей домовладельца. Например, Джеки и ее покойный муж в свое время имели свой дом в дальнем пригороде Детройта. Зная об этом обстоятельстве, я специально подвела Джеки к рассуждению о том, как возможность владеть жильем, где она самовольно поселилась вместе с сыновьями, поменяет ее отношение и ощущения от жизни в брошенном доме в Детройте. Вот что она сказала по этому поводу:

Знаете, здесь много чего надо сделать – в смысле, в доме нет кухни, нет ванной. Проводка нужна полностью новая. Я к тому, что все это стоит больших денег, вы в курсе?.. У меня нет таких денег, понимаете, о чем я? Но, хм, да, такое можно допустить.

Джеки пожала плечами,