Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

акцентов вновь привлекло внимание к Детройту и породило вопросы о том, какими будут объявленные изменения: каким городом станет Детройт в новую эпоху и чье представление о будущем возобладает. Конфликты, связанные с последним вопросом, проявляются в прошлых и нынешних образцах трансформации городов. В исследованиях, посвященных джентрификации – оживлению городских территорий, которое сопровождается притоком новых людей, – многие из этих конфликтов демонстрируют разные представления старожилов и новоприбывших о том, как должны выглядеть улицы или районы города. Эти конфликты не только связаны с конкурирующими стратегиями будущего городов, изложенными в градостроительных документах, но и воплощаются в повседневных практиках жителей, постоянно задающих и трансформирующих облик города «снизу». Описанные в моем исследовании неформальные практики присвоения собственности демонстрируют различные представления о том, чем является город и каким он должен быть, и эти практики четко делятся на те, которые характерны для старожилов Детройта, и те, к которым прибегают его новые жители.

Неформальное использование недвижимости представляет собой один из тех способов, при помощи которых детройтцы меняют свой город и задают его облик в соответствии со своими желаниями и потребностями. Прибегая к неформальному использованию недвижимости, горожане обходят юридические/правовые препятствия, которые могут помешать их целям. В то же время, как было показано в предшествующей части книги, неформальные практики присвоения собственности отличаются друг от друга по ряду важных параметров, которые невозможно полностью понять, если мы просто обратимся к тому, какие законы или правила нарушаются, избегаются или саботируются. Например, представители всех трех описанных выше способов присвоения собственности нарушают границы, занимаясь самозахватом недвижимости, однако их практики существенно отличаются. Есть разница и в представлениях этих людей о том, насколько уместны их занятия для города и как они формируют его будущее. В нынешний переломный момент истории Детройта уместно задаться следующим вопросом: каким образом неформальность собственности влияет на различные цели тех, кто присваивает собственность, и их представление о будущем города, отражает эти цели и представления или согласуется с ними?

Чтобы эти различные представления о будущем стали наглядными, в этой главе мы проведем анализ высказываний людей, занимающихся присвоением собственности. Нарративный анализ – исследование способов, при помощи которых люди выстраивают и рассказывают истории о себе и своих действиях, – позволяет взглянуть на практики присвоения с точки зрения, более близкой к позиции тех, кто ими занимается, вместо обращения к внешним критериям или параметрам наподобие писаного закона. Моя гипотеза заключается в следующем: использование нарративного анализа для выявления скрытого «планирования путем действия», которое воплощается в практиках присвоения, представляет собой один из способов начать осмысление более масштабной значимости различий между отдельными модусами неформальности и ее субъектов.

В ходе нарративного анализа обнаруживается, что для людей, занимающихся присвоением собственности, характерно разное понимание города, своих неформальных практик, закона и собственного будущего. Карин Густафсон в работе «Жульнический вэлфер» [Gustafson 2011] рассматривает нарушения правил предоставления социальной помощи ее получателями, демонстрируя то, каким образом разное происхождение, ресурсы и знания определяют способы «вовлечения» этих людей в подобные нарушения и их нормативной интерпретации. В Детройте история отношений людей, присваивающих собственность, с городской территорией (как долго они живут в Детройте и почему, то есть по собственному решению или в силу обстоятельств?) пересекается с разными масштабами их привилегий и благосостояния, в результате чего появляются сильно отличающиеся друг от друга представления о городе как о пространстве препятствий или как о пространстве возможностей. Эти различия в значительной степени определяют неформальные практики лиц, присваивающих собственность, и способы их понимания того, что данные практики не просто удовлетворяют их собственные потребности или желания, но и влияют на их представления о том, каким должен быть город, и отражают эти представления. Люди из группы ПЖ, поселившиеся в Детройте недавно, обладающие бо́льшим объемом преимуществ и желающие здесь жить, воспринимают город как terra nullius [ничейную землю – лат.] в части возможностей, а самих себя – как пионеров нашего времени, прибывших обустраиваться в городе. Напротив, старожилы Детройта (или обнищавшие новые горожане, перебравшиеся сюда, потому что им больше некуда было податься) отчасти воспринимают город как пространство, где на каждом шагу их поджидают препятствия, а самих себя и свои занятия соотносят с задачей выживания в городе. Если мы хотим осмыслить неформальность в странах Глобального Севера, то нам необходимо обратить внимание на эти различия между лицами, неофициально использующими собственность, а также на способы формирования их практик и то, как эти практики трансформируют город.

Использование нарративного анализа для понимания неформальности

Неформальные практики горожан, относящихся к среднему классу, как правило, занимают привилегированное положение, выступая чем-то вроде урбанистических решений «снизу», и обладают эпистемической значимостью, если судить по нарастающему признанию ценности участия местных сообществ в городском планировании [Gustafson 2011]. Однако неформальные стратегии бедных горожан не получают системного рассмотрения в качестве практик, способных сделать собственный вклад в планирование или нормотворчество в городах Глобального Севера [Devlin 2018]. Ученые, исследующие неформальность в странах Глобального Юга, уже давно осмысляют этот феномен как «разновидность прямого планирования путем действия, реализуемого обездоленными горожанами, которые почти не имеют иной возможности сообщить о своих нуждах градостроителям и политикам» [Devlin 2017: 13]. Аналогичное эпистемическое включение требуется осуществить и применительно к Соединенным Штатам, в особенности к тем городам, которые пытаются справиться с хроническими социальными проблемами и нарастающим неравенством.

Чтобы придать эпистемический вес неформальным практикам, реализуемым представителями трех выделенных выше групп, мы должны предпринять попытку выявить скрытое – или явное – планирование путем действия (planning-by-doing), которое лица, присваивающие собственность, реализуют посредством своих занятий. Для этого, по моему мнению, исследователям необходимо принять во внимание то, как неформальные акторы понимают собственные практики в качестве способов взаимодействия внутри города и с ним на онтологическом и эпистемологическом уровне. Иными словами, необходимо выяснить, как неформальность проистекает из характерных для этих акторов различных способов существования в городе и знания о нем. Кроме того, требуется понять, каким образом данные акторы рассматривают свои неформальные практики – как реакцию, вмешательство и/или формирование облика города – в соответствии с собственными представлениями о том, каким должен быть город (нормативное требование, ориентированное на будущее). В предшествующей части книги мы рассмотрели мотивы и опыт лиц, занимающихся присвоением собственности, обратившись к наглядным примерам разнообразных практик, находящихся в центре моего исследования. Теперь же необходимо выяснить, как эти же люди осмысляют то, чем они занимаются, в контексте города, законов и своих представлений о том, как город и законы должны выглядеть в будущем.

Согласно утверждению ряда правоведов, из нарушений закона можно почерпнуть множество уроков, даже если оставить в стороне случаи гражданского неповиновения, которые нередко рассматриваются как нечто исключительное и имеющее отношение к социальной справедливости (см. [Cover 1983], [Peñalver and Katyal 2010]). Так, правоведы Эдуардо Пеньяльвер и Соня Катьял в своей работе «Нарушители права собственности» указывают, что лица, нарушающие закон, подобны судьям: реализуя свои нормативные представления посредством практических действий, они тоже занимаются толкованием закона [Peñalver and Katyal 2010: 25]. Правовед Роберт Кавер, исходя из того, что мы живем в нормативном мире – «номосе», – отмечает: «Закон и интерпретация (narrative) неразрывно связаны. Любому предписанию настоятельно требуется собственное место в дискурсе – его необходимо снабдить историей и судьбой, началом и концом, объяснением и целью. Точно так же любой интерпретации настоятельно требуется собственный предписывающий момент, собственная мораль» [Cover 1983: 5]. Анализ высказываний людей, занимающихся присвоением собственности, помогает обнаружить и понять подобные альтернативные интерпретации права. Поскольку подобные сюжеты конструируются теми, кто их излагает, социологи Патрисия Эвик и Сьюзен Силби полагают, что в них заодно раскрывается «социальная организация власти, на которой основан мир в том