Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

По словам представительницы проекта «Гейдельберг», так же действовали и другие люди, взявшие на вооружение подход Гайтона – использовать заброшенную и пустующую недвижимость для создания художественных объектов. «Официальная позиция» проекта «Гейдельберг» заключалась в соблюдении законности, однако его представительница рассказала о том, насколько бесполезным такой подход был для самого Гайтона:

Ну послушайте, я хочу предельно ясно подчеркнуть, что мы никого не призываем к таким совершенно партизанским методам. Мы хотели делать все по правилам, но никто нас не слушал, а когда начали слушать, просто ничего не происходило…

Дилайла не стремилась завладеть соседним домом – ей просто хотелось, чтобы появляющиеся там люди оставили ее в покое либо чтобы в ситуацию вмешалась мэрия, применив свои полномочия. В дальнейшем, сообщила Дилайла, она затейливо раскрасила фасад соседнего дома и установила рядом с ним другие предметы, найденные неподалеку. Во время рождественских каникул она поставила на крыльце искусственную елку, а на лужайке – сломанные стулья и стол, обнаруженные в куче вещей, выброшенных на улицу после выселения жильцов в соседнем квартале. По словам Дилайлы, ее действия принесли положительный результат. Она была уверена, что наркоманы и другие шастающие по району залетные личности, видя, что пустующий дом декорирован различными предметами, туда уже не полезут. Такой подход, считала Дилайла, является примером того, как «люди могут сами менять место, где они живут, – не надо ждать, пока кто-то придет и сделает это».

Кроме того, имеются примеры, когда горожане предпринимали коллективные действия, пытаясь решать проблемы районов при помощи искусства. Уэс, белый мужчина под сорок, проживший в Детройте около десяти лет, помогал организовать декорирование обветшавших домов силами жителей своего района и окрестностей. По его словам, ему часто приходилось слышать от людей такие высказывания: «В нашем районе стоит сгоревший дом. Что мне с ним делать? Что нам с ним делать?» – и ответ на эти вопросы был найден. Выбранный подход к решению проблем свидетельствует о том, что за проблемные объекты берутся не мэрия или другие представители власти, а сами жители. Уэс и другие горожане взаимодействовали с рядом активистов и художников, которые участвовали в обсуждении того, что надо делать, и подсказывали решения. Сначала Уэс и его единомышленники решили просто попробовать привлечь внимание к разрухе на «заднем плане», которая упускается из виду. Речь шла о постройках, которые еще стоят достаточно прочно и не несут опасности для окружающих, поэтому пока не привлекают внимание властей, но уже достаточно обветшали, чтобы потерять привлекательность для инвесторов. Жители стали украшать такие объекты всевозможными находками – забавными предметами, которые на фасаде дома выглядят неожиданно. По словам Уэса, результат этих действий был для них удивителен:

На самом деле мы не знали, что произойдет, если мы привлечем внимание к этим домам, мы совершенно не думали об этом. [Но] то, что случилось дальше, было логично: вслед за нами пришла мэрия, и все эти дома посносили. Ну и прекрасно, мы же не стремились к тому, чтобы дом, который мы обвешали старыми компакт-дисками, стоял еще долго, да? Ну и прекрасно… их и надо было снести. Но в том-то и дело, что именно этот дом не тронули, а снесли все, что рядом с ним, и тогда люди увидели, что мы можем менять ситуацию, когда сами беремся за дело.

На мой вопрос, специально ли мэрия выбрала для сноса дома, которые они декорировали, Уэс ответил:

Я бы сказал, что да, и не вижу в этом ничего плохого. Например, когда мы всем этим занимались, к нам подходили полицейские и спрашивали, что мы делаем. Мы им рассказывали, и они говорили: это круто – и уходили. Они не говорили как-то так [раздраженным тоном]: вы что тут делаете? Пожарные тоже подходили, спрашивали, мы им отвечали, реакция та же самая: это круто. Они видят, что люди делают что-то хорошее в своем районе.

Для представителей группы РП неформальное использование собственности является повседневным ответом на негативные стороны жизни в Детройте, нередко возникавшие в результате неэффективной работы городских институтов. Практики рутинного присвоения преследуют такие цели, как повышение устойчивости, безопасности и комфорта конкретного квартала или района и личного благополучия его жителей. Люди типа Чака, занимающиеся демонтажем ветхих построек, или такие горожане, как Дилайла, хотят, чтобы квартал, где они живут, стал более безопасным. Люди, занимающиеся блоттингом (например, Диди) или устраивающие огороды (например, Джером), хотят привести в порядок и благоустроить брошенные земли, до которых нет дела городским властям. Отдельные представители группы РП находятся в экономически нестабильном положении, однако присвоение не является главным источником их средств к существованию, как в случае группы ПН. Люди типа Скотта время от времени занимаются сбором металлолома и другого утиля, чтобы свести концы с концами в городе, где выбор экономических возможностей невелик. Те, кто самовольно проживает в домах после их изъятия (например, семья Максин), пытаются сэкономить на арендной плате, не покидая жилье после решения о его конфискации. Либо, как Терренс, они могут попытаться удержать за собой дом, к которому испытывают привязанность, даже если законное право на него утрачено. Представители группы РП прилагают усилия для того, чтобы извлечь максимум пользы из того состояния, в котором находятся города наподобие Детройта.

Большинство представителей группы РП не сталкиваются с такими же затруднительными условиями для присвоения собственности, как люди из группы ПН. Изъятые за долги дома, где самовольно остаются их обитатели, по меньшей мере и так пригодны для проживания (хотя, как правило, в крайне скромных условиях), в них зачастую подключены коммунальные услуги. Снос ветхих построек никак нельзя назвать безопасной практикой, однако те представители группы ПЖ, которые участвовали в моем исследовании, располагали необходимыми для этого инструментами, часто работали вместе и могли не браться за дело, если данное занятие было слишком рискованным. При этом под такой неформальный снос в основном попадают жилые дома, а это может быть не столь опасно в сравнении с попытками извлечь из промышленных объектов стальные двутавровые балки, чем промышляют отдельные сборщики металлолома из группы ПН. А занятия тех представителей группы РП, которые устраивали огороды или создавали художественные объекты, вообще не были сопряжены с какими-то особыми рисками или сложностями. Более того, некоторые люди из этой группы со временем обнаружили ценность в том, чем они занимаются, и то, что изначально делалось из чувства разочарования, стало приносить удовольствие – эта особенность объединяет отдельных представителей группы РП с группой ПЖ. Например, Диди поначалу просто присматривала за землей, которой не уделяли внимания городские власти. Но теперь у нее уже несколько участков, и Диди рада, что у нее есть возможность выращивать цветы. Джером со временем тоже стал заядлым огородником, а еще одна женщина из моих собеседников смогла создать на базе своего огорода некоммерческую организацию, которая приносит ей определенный доход.

Часть III. Неформальные планы и официальная политика

Глава 8. Две стратегии горожан: выживание или обустройство?

Мое исследование проводилось в период, когда деградация Детройта достигла низшей точки и одновременно начались разговоры о возможном возрождении города. В заголовках СМИ провозглашалось, что «Детройт снова крут» [Ager 2015], что он «Лучше любого другого города США» [Nickum 2014], при этом журналисты приветствовали «Дух и перспективы Детройта» [Bruni 2015]. Это смещение