Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

Я хочу провести газонокосилкой несколько дорожек через все три участка, возможно, вокруг клумбы с розами и еще где-то. Мне хотелось бы гулять по этим дорожкам с собакой, а еще, может быть, туда будут приходить дети… Рядом с некоторыми цветами и деревьями мне очень хочется поставить таблички, чтобы все знали, как они называются. Тогда я смогу гулять там с детьми и говорить: смотрите, это такой-то цветок, а это такое-то дерево. Мне хотелось бы, чтобы над входом было написано: охраняемая природная территория.

А вот что сказала Диди о мотивах, которые стояли за ее планами: «Это все для детей. Я всегда что-то делала для детей. Я люблю детей».

Кроме того, Диди часто выносила еще пригодные вещи из близлежащих пустующих домов и использовала их на земле, которую она заняла. Ей едва ли приходило в голову, что это занятие является незаконным. Диди невозмутимо рассказала об одном таком случае, когда она воспользовалась вещами из обвалившегося дома в своем квартале: «Я пошла туда и сама взяла кирпичи. Они мне были нужны, чтобы сделать дорожки в саду, и я пошла и закинула эти кирпичи в свой пикап. Я так подумала: кирпичи там лежат, никому они не нужны. Всем все равно, понимаете?» На мой вопрос, не опасается ли она получить неприятности из‑за того, что выносит вещи из брошенных домов, Диди ответила: «Ну, не знаю, что тут такого. Сами посудите, это же просто куча бесполезных кирпичей. Кому они вообще нужны?» – и рассмеялась.

Многие горожане, занимающиеся блоттингом, как Диди, начинали заниматься присвоением постепенно: для них это был защитный механизм от жизненных неурядиц и/или способ позаботиться о месте своего проживания89. Однако со временем Диди уже не просто косила траву на брошенной земле – она обосновывалась на ней, сажала цветы и строила творческие замыслы по поводу ее нового использования. В какой-то момент у нее появилось и желание владеть этой землей, которое Диди стала воплощать в жизнь, чтобы иметь возможность и дальше заниматься своим делом.

Джером

В начале этой книги уже приводилось несколько фрагментов из истории Джерома, но здесь стоит остановиться на ней подробнее, чтобы проиллюстрировать, как представители группы РП случайно начинают свои практики и как они со временем могут превратиться в нечто желанное и приятное. Джером, одинокий чернокожий мужчина за сорок, родился и вырос в Детройте. Несколько поколений его семьи жили в одном и том же квартале в одной особенно запущенной части города, сильно пострадавшей от ипотечного кризиса в США. Джером какое-то время жил в Колорадо, но затем потерял работу и вернулся в Детройт вместе с отцом и младшими братьями и сестрами. Вскоре после возвращения в район, где прошло его детство, он занялся присвоением недвижимости, причем, по его словам, произошло это случайно.

Одним промозглым октябрьским днем Джером показал мне огороды, занимавшие несколько участков в квартале от дома, где он жил вместе с семьей. Вот его рассказ о том, что происходило первой зимой после его возвращения в Детройт:

В том феврале, когда снег начал понемногу таять, я вышел прогуляться, и когда дошел до конца квартала, увидел… груду мусора и прочей фигни. Там все было настолько плохо, что ливневые стоки забились, вода вытекала из них на улицу и все такое. И вот я там стою, убираю все это палкой и думаю: ну и дрянь, надо тут навести порядок, – потому что я никогда не видел в нашем районе ничего подобного. Знаете, даже в моем детстве тут всегда была бесхозная земля, как-то так… в основном она была заброшена как минимум десять – двадцать лет. И я решил, что, когда потеплеет, пойду и наведу там порядок.

В ходе нашей беседы Джером показывал мне, где на месте его огорода раньше сваливали мусор – незаконные свалки были тут повсюду. Когда я проводила исследование, такие свалки были огромной проблемой в большинстве районов Детройта. Чего там только не было: мебель, мусорные пакеты, матрасы, в которых кишели клопы (на них часто писали это слово, чтобы об этом знали люди, которые могли забрать матрас себе), или строительные материалы, выброшенные, чтобы не платить сбор за утилизацию ядохимикатов. И вот наступил март, и Джером, по-прежнему сидевший без работы, начал наводить порядок на земле. Отец велел трем младшим братьям помочь Джерому, попросив его включить их в работу. На весенних каникулах к ним присоединились еще несколько соседских детей. К концу года они уже организовали огород:

Я говорю всем, что затеял это по ошибке [смех]… потому что теперь я общественный активист, занимаюсь продовольственной справедливостью, и это была – поймите меня буквально – это была ошибка. Я всего лишь хотел расчистить пустыри, я знал, что надо сделать так, чтобы там опять не появилась свалка, понимаете, нельзя было просто убрать там и ничего не делать… Смотрите, это все равно что у вас есть белая стена, на которой кто-то нарисовал граффити, и вы ее снова покрасите и думаете, что на ней никто ничего не нарисует снова. Поэтому я решил сделать там газон, подстригать его, устроить небольшой парк, посадить цветы, может быть, пару грядок овощей и все такое.

Любопытная деталь: когда Джером только начинал заниматься своим огородом и ухаживать за землей, он пытался делать это законно, подняв сведения о собственниках всех пустующих участков в этом районе: «Как только мы приступили к работе, я проверил, кто владельцы, потому что, понимаете, я не хотел что-то делать на чьей-то земле, [чтобы] потом кто-то пришел и сказал… типа, выкапывай всю эту фигню». Оказалось, что участки принадлежали городу или различным банкам. Для участков в городской собственности Джером сначала получил разрешение по муниципальной программе Adopt-A-Lot90 (ныне завершенной), которое позволяла жителям ухаживать за пустующими землями по всему городу и использовать их.

Рассказывая о том, насколько муторным был процесс получения этого разрешения, Джером тяжко вздыхал – это напоминало ощущение безысходности, которые испытывали другие представители группы ПЖ при коммуникации с мэрией:

Это была безумная история. Мне посоветовали пойти в администрацию нашего района, я пришел, а там сидит женщина, которая не понимает, что мне нужно. Я ей такой: мне нужно разрешение Adopt-A-Lot, понимаете? – а она такая: это не к нам. И дальше спрашивает: это что-то типа Farm-A-Lot? – Да, что-то типа Farm-A-Lot. – А мы их больше не выдаем. И я типа: я знаю, что вы больше не выдаете Farm-A-Lot… но я вас спрашиваю про Adopt-A-Lot, понимаете? Это чтобы я мог подстригать траву, подрезать деревья и все такое. А она мне: не понимаю, о чем ты, дорогуша. Ну, типа поговорили, я выхожу на парковку, звоню в окружную администрацию, и женщина мне по телефону говорит: вы где находитесь? Я отвечаю: у администрации своего района, пытаюсь получить разрешение Adopt-A-Lot. Тогда она говорит: возвращайтесь туда и скажите той женщине, чтобы посмотрела в ящике А. Ладно, думаю, поднимаюсь обратно, эта женщина открывает ящик и говорит: вы тут что-нибудь видите? Я ей: не-а, здесь ничего нет. Тогда [женщина по телефону] говорит: тогда скажите ей, чтобы стояла у факса, я ей отправлю документ и скажу сделать копии и положить в файл [смеется]. И я такой думаю: ну и дурдом!

Однако Джером быстро отказался от того,