Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

Чтобы уточнить свою позицию, повторим: мы говорим сейчас не о методах исследования и не об объективном отношении процессов развития и функционирования в реальных единичных явлениях. Мы говорим о задаче исследования и характере получающейся в результате него системы изображения. И в этой связи нам важно подчеркнуть, что провести различение между процессами функционирования исследуемого целого и процессами его развития в исходном пункте анализа можно только одним способом: принимая как факт либо то, что его образования неизменны, либо то, что все они непрерывно меняются, и строя все исследование в соответствии с выбранным положением. Собственно, так и поступали все науки, которые исследовали исторически сложившееся целое; только так и можно поступать в исходном пункте всякого нового исследования, относящегося к объектам такого рода. Но, принимая эти исключающие друг друга положения и принимая их одновременно, мы должны помнить, что как одно из них, говорящее о неизменности мышления, его форм и приемов, так и другое, говорящее об их постоянном изменении, являются односторонними абстракциями, каждая из которых справедлива лишь при определенных задачах исследования и на определенном уровне анализа. Очертить эти границы может всегда лишь дальнейшее исследование.

Итак, мы с самого начала выделяем в исходном пункте две различные и противостоящие друг другу задачи в исследовании мышления: одна — исследовать современное мышление как однообразно повторяющийся процесс, как «ставшее» целое, функционирующее по постоянным и неизменным законам (при этом мы должны отвлечься от каких бы то ни было процессов развития в этом целом); другая — исследовать мышление в его развитии, в смене одних форм другими, исследовать законы этого развития.

Чтобы не было недоразумений, сразу же оговоримся, что в дальнейшем, в ходе решения самих этих задач, такое разделение и противопоставление друг другу как самих задач, так и образов объекта может оказаться слишком грубым, слишком поверхностным: может выясниться, что исследование ряда сторон и связей «ставшего» целого невозможно без предварительного или сопутствующего анализа процессов его развития или, наоборот, что анализ процессов развития мышления предполагает знание его как «ставшего». Возможность прийти к такого рода выводам в ходе дальнейшего исследования отнюдь не исключена, однако пока, в первом приближении, разделение науки на «теорию» и «историю» и противопоставление их друг другу кажется целесообразным и самым естественным.

Итак, в исследовании мышления всегда различают (и это необходимо делать) две задачи: первая — исследовать процессы функционирования современного мышления, выявить законы функционирования; вторая — исследовать мышление в его становлении, в развитии, выявить законы развития. И решение этих двух задач порождает две различные теоретические системы, каждая из которых по-своему воспроизводит мышление и создает свой особый «предмет».

Как они относятся к объективным единичным актам мышления и друг к другу? В чем объективная природа и специфика каждого?

§ 6

Объектом исследования как теории, так и истории мышления являются, очевидно, одни и те же конкретно-данные, осуществляющиеся там-то и тогда-то единичные процессы, или акты, мышления. В каждом из этих актов, взятом вне его изучения и исследования, вне сопоставления с другими актами, так называемые процессы функционирования и процессы развития неразрывны, едины и переходят друг в друга. И то, и другое есть в реальности единый процесс. Правильнее было бы даже сказать, что в этих актах как таковых нет ни процессов функционирования, ни процессов развития. И действительно, смешно говорить, что какой-либо конкретно-данный акт мышления развивается или функционирует. Он и не развивается, и не функционирует — он просто есть, существует, осуществляется.

Однако, приступая к исследованию конкретно-данных актов мышления, мы можем произвести в них (в том числе в каждом из них) различения: выделить две различные динамические стороны — процессы функционирования и процессы развития, и каждая из этих выделенных сторон может стать предметом особого исследования, особой научной системы. Иначе говоря: каждая наука — в данном случае «теория» или «история» мышления — берет исследуемые ею объекты (в данном случае совокупность единичных конкретно-данных актов мышления) с какой-то одной или с нескольких сторон. Эти выделенные стороны и образуют предмет этой науки.

Подобно тому как это происходило при создании «отдельных» моделей, эти различения — а они всегда предполагают определенное сопоставление ряда единичностей — возводят выделенные стороны в ранг всеобщности. Они создают определенные системы изображения, которые выступают как теория или как история мышления вообще. Смешно говорить о функционировании или развитии какого-либо единичного акта мышления: он не имеет ни того, ни другого. Но мышление вообще (и это кажется вполне естественным) имеет как процессы функционирования, так и процессы развития. Это показывает, что, говоря о процессах функционирования или о процессах развития мышления, мы рассматриваем конкретно-данные единичные акты мышления каким-то особым образом, не как единичности, а в особой связи, и эта связь, ее специфика, образует специфику предмета той или иной науки. Иначе говоря: каждая система изображения — теория или история — берет единичности, составляющие ее объект — в данном случае совокупность единичных, непосредственно данных актов мышления, — в определенной связи. Эта связь, ее специфика, определяет специфику предмета этой системы изображения.

Выделение каждого из этих видов связи предполагает определенное сопоставление единичных актов мысли. Но этого мало. Оно предполагает вместе с тем определенное сопоставление уже выделенных «отдельных» моделей и сопоставление единичных актов мысли в отношении к этим моделям. И все эти сопоставления должны быть осуществлены в одном цельном акте. Ни одно из них, взятое само по себе, не может обеспечить построение ни системы теории, изображающей функционирование рассматриваемого предмета, ни системы истории, изображающей его развитие.

Действительно, отдельное, предоставляющее единичности как таковые, взятое вне связи с другими отдельными, так же не функционирует и не развивается, как и сами единичности. Оно может только либо существовать, либо не существовать. То или иное единичное образование, изображаемое в этом отдельном, может исчезнуть, другие могут измениться, но это никак не сказывается на отдельном. До тех пор пока остается хотя бы одна единичность, имеющая свойства, зафиксированные в понятии отдельного, до тех пор остается и отдельное, причем остается неизменным. Оно перестает соотноситься с теми единичностями, с которыми соотносилось раньше, перестает отражать их, но само не меняется.

О нескольких единичностях, даже если они берутся в связи друг с другом, также нельзя сказать, что они функционируют или развиваются. Чтобы сделать подобное утверждение, надо взять эти единичности в сопоставлении с имеющимися моделями отдельных, и характер этого утверждения будет зависеть от характера моделей. И это нетрудно показать на самом простом примере.

Возьмем