Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин

— В обычном режиме выдает двести километров в час, — сказал Рябов с удовольствием мастера, показывающего инструмент. — В экстренном — до трехсот. До любого края за полчаса. Бортов нет, крыши нет, держишься сам. Это еще одна причина, почему здесь запрещено служить Вторым Кругам и ниже. Кто Духом на такой скорости не удержится, тому на этой Стене делать нечего.

Он повернулся к нашей полусотне, что стояла на черном льду гребня, укрывшись каждый своим Духом, и повел рукой вдоль рельсов, в обе стороны, до дымки.

— Ну что, южные, тут вы теперь и служите. Добро пожаловать.

Глава 22

С гребня мы спустились тем же лифтом, и внизу нас уже ждали списки.

Мест в Улье было в обрез, и отдельного барака на полсотни человек тут не нашлось. Нас раскидывали по разным, вперемешку с местными, и я попросил только об одном. Начать снизу, с Третьих Кругов.

— Зачем? — не понял Рябов. — Обычно со старших селят.

— Затем, что Третьи у меня новенькие. Хочу знать, где лежит каждый. Старшие потерпят.

— Разумно, — признал он и перевернул листы.

Дело пошло. Тридцать Третьих разошлись по четырем баракам, а Нина активно выторговывала своим нижние ярусы, ближе к печным стоякам. И торговалась она так, что Рябов два раза оглядывался на меня, ища защиты.

Потом настала очередь Четвертых, и вот тут в коридоре стало тихо. По проходу к нам шел человек, и местные при его приближении вытягивались по струнке сами собой.

Невысокий, худой, немногим старше тридцати на вид, он был бы неприметным, если бы не две вещи.

Дух Шестого Круга — плотный, колючий, куда более мощный, чем обычно на этом Круге, явно уже ближе к Седьмому. И еще шрам. Четыре борозды через половину лица от виска до подбородка, старые и глубокие. Угол глаза они стянули книзу.

— Комендант, — сказал Рябов и выпрямился.

— Александр Морозов, — представился тот, глядя на меня снизу вверх и ухитряясь при этом смотреть сверху вниз, — комендант этой крепости.

— Тезки, значит, — сказал я. — Александр Пламенев.

— Я знаю, кто вы. — Он это не сказал, а отрезал. — Весь Улей знает, кто вы. Мне доложили, что вы привезли с собой Зверя. И что эта тварь сейчас лежит в моем грузовом ярусе.

— Лежит, — согласился я.

— В моей крепости? Зверь? — Голос у него лез вверх с каждым словом. — Вы понимаете, где вы находитесь, Пламенев? Это не курорт и не зверинец! Твари не место в моей крепости!

Люди вокруг не расходились. Наоборот, из проходов подтягивались новые, привлеченные спором и зрелищем.

Я смотрел на Морозова и видел два слоя его возмущения. Верхним слоем шла обычная причина, знакомая мне очень хорошо. Молодой комендант, явно куда менее уважаемый, чем Ольга, и чужак с громким именем. Очевидный страх за свой авторитет.

Но под этим слоем лежало другое. Когда он говорил «тварь», в его голосе читалась совершенно искренняя злоба. Зверей он ненавидел по-настоящему, всем собой, и я догадывался, с какого дня.

С одной стороны, спорить на пустом месте было незачем. Вирра я в любом случае собирался выпустить за Стену — мы обговорили это еще на корабле. Запертый в каменных ярусах волк размером с сарай не нужен был ни Улью, ни мне, ни самому волку. Ему нужна была охота.

Но и проглотить наезд молча я не мог. Еще Рогов на черепахе научил меня, что бывает с властью, которая позволяла себя не уважать.

— Зверь смирный, — сказал я спокойно. — Он прошел со мной настоящую войну и ни разу не тронул человека. В грузовом ярусе он никому не мешает.

— Мне он мешает! Самим фактом своего существования!

— Хорошо. Тогда предложите, куда его деть.

— Это не мои трудности, Пламенев. В крепости он не останется, и это не обсуждается!

Морозов не отступал ни на полшага — ни образно, ни буквально. Еще и подался вперед, задрав подбородок, и вот тут я кончил торговаться, шагнув к нему вплотную.

Просто шагнул, без Духа, без угрозы, но при этом я был почти на двадцать сантиметров выше. К тому же рост добавляли стальные сапоги брони, и ему пришлось выбирать: отступить или смотреть на меня совсем уже запрокинув голову.

Он не отступил, надо отдать должное. Но говорил я теперь во всех смыслах сверху вниз, и весь коридор это видел.

— Согласен. В крепости Зверю делать нечего. Сегодня же он уйдет за Стену и внутрь больше не войдет. Но Зверь этот мой, и охотиться он будет со мной. А значит, договоримся сразу. Ни его перемещения за Стеной, ни мои в часы, свободные от службы, вам не подконтрольны. Я выхожу и вхожу, когда нужно мне. Без докладов и без разрешений.

— Что? — Морозов задохнулся. — Да кто вы… Я запрещаю!

— Запрещаете? — повторил я. — Кому? Вы, может быть, комендант форпоста, но это не дает вам право приказывать мне, прибывшему в качестве лидера клана. Если разобраться, кто кому тут может что-то запрещать?

Говорить так было погано. Слова были не мои, а из мира Островских и Кавелиных, из мира гербов и старшинства. Но действовали отлично, нельзя не признать.

Морозов открыл рот. Закрыл. Лицо его пошло пятнами: здоровая половина красным, шрамы — белым. Но он знал, что я прав. По букве старшинства глава клана такой силы стоял вровень с главой уездного рода, тогда как он сам был в лучшем случае членом основной ветви, да и то не факт.

— Хорошо, — выдавил он наконец. — Хорошо, ГЛАВА КЛАНА. — Эти слова были произнесены почти с издевкой. — Но тогда и служить вы будете как глава клана, а не как рядовой боец. За каждый проступок ваших людей, за каждую самовольную отлучку или сломанный замок отвечать передо мной будете лично вы. Всем кланом нагадили — с вас одного спрошу. Устраивает?

— Вполне, — сказал я.

— Тогда наслаждайтесь службой. — Он развернулся на каблуках и пошел прочь.

Рябов выдохнул и посмотрел на меня с новым выражением, которое я не стал разбирать.

— Ну вы даете, — сказал он только. — Ладно. Разбираем койки!

Дальше пошло без происшествий. Четвертых расселили в два барака, а нас, пятерых старших, Рябов повел в офицерский отсек — короткий теплый коридор в самой глубине ядра.

— Комнаты одноместные и двухместные, — сказал он, гремя связкой ключей. — Кому какую?

— Мне одноместную, — сразу сказал Миша.

— Мне тоже, — откликнулся Ян, и Артем следом кивнул.

Я посмотрел на Наташу, разглядывающую таблички.

— Нам двухместную, —