Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин

Рябов, не моргнув, снял с кольца ключ и вложил мне в ладонь. А Наташа залилась краской — густо и глубоко, от ворота до ушей. Но промолчала.

В грузовой ярус я спустился уже в середине ночи, если это можно было называть ночью.

Вирр ждал меня, стоя мордой к воротам. Он заждался: слышал сквозь ярусы, что наверху что-то происходило, и ему не нравилось сидеть в стороне.

— Идем, — сказал я больше для себя, чем для него.

Грузовой зев открывался в южную сторону. Створки разошлись, впустив мороз и свет, и мы шагнули с края, после чего перелетели Стену под взглядами защитников и устремились вниз.

Падение вдоль Стены заняло на самом деле немало времени. Семьсот метров — это семьсот метров. Вирр расправил пламя, черные полотнища встали по бокам, и мы пошли вниз широкой спиралью, а серый камень тек мимо — бесконечный и гладкий.

Ветер слабел с каждым витком. У гребня он ревел рекой, на середине высоты стал просто сильным ветром, а у самой земли от него осталась поземка, лениво тянущая снег между торосами.

Свет казался странным. Солнца видно не было, но темнота не пришла. Небо от края до края было белесо-молочное, и в этом свете без теней тундра просматривалась до самого горизонта как на ладони.

Это и была белая ночь. Про них мне рассказывали по пути, но рассказ и вот это оказались разными вещами.

Дух тут был плотный. Плотнее, чем на гребне, и заметно плотнее, чем во Вратах Морского Дьявола. Причину я знал, она стояла у меня за спиной серой плоскостью до неба.

Стена держала не только Зверей, но и Дух. Утекать ему было некуда, и он стоял у подножия, как вода у плотины — застоявшийся, старый, копившийся здесь сотнями лет.

Хорошее место. Для любого Мага, да даже для любого Практика этот воздух был бы подарком.

Для любого, кроме меня.

Обычному Практику на моей ступени этой плотности хватило бы для верного, пусть и не быстрого роста. Магу хватило бы с избытком. Но мне с моим устройством, где каждый следующий уровень просит в разы больше положенного, этого не хватало даже близко.

Значит, камни. Все опять упиралось в камни Зверей.

Во Вратах я их не копил, и на то были две причины. Первая была простой. Убитых Зверей на берегу не разделывали: это было запрещено, так как форпост все-таки военная структура и личное обогащение не допускалось.

Вторая была еще проще. Те два с лишним года я не рвался вверх, а стабилизировал основу после прорыва, и камни мне были попросту не нужны.

На черепахе Дух ее собственного тела лился таким потоком, что любые камни рядом с ним казались каплей. Да и не имелось их там. У паразитов, сколько мы их ни жгли, камней не было в принципе.

И вот, спустя, считай, три с половиной года с самого прорыва на Ядро, я снова вынужден вспомнить про этот метод набора Духа. Зверей за Стеной — непуганое море. А право уходить и приходить без доклада я себе сегодня уже выторговал.

Вирр ткнулся мордой мне в плечо и качнул головой на север.

— Да, — сказал я, — до рассвета мы свободны. Пошли охотиться.

Первых Зверей нашли быстро. Вернее, они нашли нас.

Мы не прошли и пары километров, когда поземка справа встала дыбом и из белого вылетело белое. Медведь. Близнец того, что приходил к складам, только моложе, меньше и глупее. Он шел на Вирра, набирая ход, снег летел из-под лап комьями с голову величиной, и низший Камень в его голове разгорался от азарта.

Вирр даже не сбился с шага. Он довернул навстречу, чуть присев, и два зверя сошлись посреди белого поля так, что снег между ними вымело воздушной волной до голой мерзлоты. Медвежья лапа размашисто, со всей дурной молодой силой пошла сверху, но достала пустоту.

Вирр уже был ниже, под замахом, просев на передних, и челюсти его сомкнулись на горле, буквально на секунду. Туша без огромного куска мяса в районе шеи по инерции проехала мимо еще шагов десять, пропахав в снегу траншею глубиной по колено, и осталась лежать.

Весь «бой» занял два удара сердца.

Подойдя, я вскрыл голову секирой и вынул Камень. Он лежал в ладони теплым мутным голышом. Я вобрал его тут же, не отходя, уже даже не глотая, а просто через руку, буквально за секунду…

И почти ничего не почувствовал.

Он дал мне лишь небольшой глоток, теплую каплю в пересохшее горло. Такие камни я активно использовал еще на Теле Духа, и теперь это походило скорее на издевательство.

Я посмотрел на тушу, на дымящееся горло. Бесполезно. Не совсем, конечно, ведь океан все-таки тоже состоит из капель, но по сути бесполезно.

— Нужно крупнее, — сказал Вирру.

Дальше пошло веселее. Звери в этой тундре не особо понимали, что такое человек, так как зачистки в обязанности гарнизона не входили, и большинство не боялись нас, скрывавших свой Дух. За следующий час нас атаковали три раза.

Шесть белых волков на малых Камнях, несмотря на более низкий по сравнению с Вирром уровень бывших крупнее его раза в полтора, взяли нас в кольцо грамотно: из-за торосов, с подветренной стороны.

Вел их матерый самец с разорванным носом. Он держался сзади, гнал молодых парами с двух сторон разом и сам пошел только третьей волной, на уже связанную, по его расчету, добычу.

Я дал кольцу стянуться до двадцати шагов, чтобы никого не пришлось догонять, а потом крутанул секиру в горизонт, вложив в движение пламя. Лезвие прошло круг быстрее, чем волки успели что-либо понять, а потом понимать что-либо уже было поздно.

Вожак единственный успел сориентироваться и хотя бы попытался развернуться в воздухе, использовав морозную стихию. Вирр взял его сверху, накрыв в прыжке всем весом. Малые Камни были извлечены и поглощены, но и они, раньше казавшиеся сокровищем, добавляли преступно мало.

Вне всяких сомнений, мне нужны были минимум средние Камни.

Потом была росомаха. Вернее, это я решил называть ее росомахой, потому что ничего ближе не подобрал. Тварь размером с быка на шести мощных лапах выломилась из-под снега прямо у меня под ногами. Из засадной ямы, о которой я знал за двадцать шагов.

Она была быстрая. Для здешних мест, наверное, очень быстрая. Я поймал ее лапу в захват, довернул корпусом и вбил тварь в ее же собственную яму, а секира закончила остальное одним коротким ударом сверху. Наружу остались