Льюис Хэмилтон. Шестикратный чемпион мира - Фрэнк Уоррэлл

Естественно, Фернандо охватила безысходная тоска. И с того Гран-при он будто бы немного охладел к магии «Формулы-1». Алонсо признался, что после трагедии у него словно «что-то умерло внутри». Потом Фернандо скажет испанской газете Diario As: «Я виделся с ним днем в субботу. Мы знакомы очень давно и всегда отлично дружили. Он сел в вертолет, чтобы добраться до отеля, и мы его потеряли. Когда такое случается, начинаешь задумываться о том, что ты делаешь в своей жизни и что действительно важно. На самом деле главное – просыпаться каждое утро и ощущать себя здоровым».

Фернандо Алонсо Диас, конечно, сложный человек. У родившегося 29 июля 1981 года на северо-востоке Испании в Овьедо гонщика типично «южный» темперамент – он эмоционален и не скрывает своих чувств. Но вне «Формулы-1» Алонсо любит покой и умиротворение: он живет в английском Оксфорде, и еще один его дом находится в тихом уголке Швейцарии, на берегу Женевского озера.

Свой первый чемпионат мира Фернандо выиграл в сентябре 2005 года, когда ему было 24 года и 58 дней, обойдя таким образом Эмерсона Фиттипальди в списке самых молодых пилотов-чемпионов «Формулы-1» и самых молодых двукратных чемпионов. Однако когда нужно, Алонсо отлично умеет манипулировать окружающими. В прошлом сезоне, перед предпоследней гонкой в Японии, он ловко провел своих боссов из Renault. Фернандо заявил журналистам: он считает, что команда недостаточно его поддерживает в борьбе за титул с Михаэлем Шумахером. Эти слова возымели желаемый эффект – в Сузуке в октябре 2006 года французский коллектив сделал для Алонсо все возможное и невозможное.

Очевидно, Фернандо избрал точно такую же тактику по отношению к Льюису Хэмилтону: от кое-где проскальзывающих в начале сезона жалоб на фаворитизм британской команды к британскому гонщику он перешел к конкретным обвинениям в интервью для Daily Telegraph, где заявил, что в McLaren «никогда не чувствовал себя по-настоящему комфортно». Кульминацией его гнева стал Гран-при Венгрии 5 августа 2007 года, когда из-за своей тактики Алонсо переместили на 5 позиций ниже на стартовой решетке, отобрав поул, который он завоевал по итогам квалификации.

Явно выказывать недовольство Фернандо начал перед Гран-при США. Очевидно, что победа Льюиса в Монреале вывела испанца из себя. В медиапространстве вокруг McLaren доминировала публичная критика команды со стороны Алонсо, которую гонщик на своем любимом ресурсе, испанском радио, обвинял в фаворитизме. Когда дело дошло до открытого противостояния на трассе, благодаря решениям Рона Денниса оба пилота благополучно финишировали и получили очки, но с точки зрения Алонсо проблемой было то, что Хэмилтон снова выиграл.

Когда Льюиса спросили, удивили ли его колкие слова Фернандо о внутрикомандном фаворитизме, он ответил: «Мне кажется, это странно, потому что, по моим ощущениям, с самого начала после прихода Алонсо команда очень мотивирована и делает все, чтобы мы оба выигрывали. Рон и другие члены McLaren работают не покладая рук, чтобы обеспечить нам равные условия. Наверное, это всегда непросто, и, конечно, у меня отличные отношения со всеми парнями – ведь я знаю их с тринадцати лет. Но приходу Фернандо в команде были очень рады, и, мне кажется, с ним у всех сложились хорошие отношения. Так что я не понимаю, почему он это сказал. Может, Фернандо и правда чувствует себя некомфортно – из-за того, что он испанец, а я британец, но, по-моему, тут дело в другом».

Думает ли Льюис, что Алонсо просто не ожидал от него столь высоких результатов? «Вряд ли он предполагал, что у меня так успешно будет складываться сезон, – соглашается Льюис. – Но я не знаю, поэтому ли Фернандо все это говорит. Конечно, он двукратный чемпион мира и обычно вызов ему никто не бросал – то есть, думаю, конкуренция была и раньше, но так близко, как я, к нему еще никто не подбирался. Так что ситуация очень сложная».

Тот же вопрос задали и Алонсо. Испанец ответил: «И да, и нет. Еще во время зимних тестов мы поняли, что Льюис очень быстр и показывает результаты наравне с Педро [де ла Росой] и мной. То есть все три гонщика команды примерно на одном уровне. Так почему бы нам не побороться за победы, подиумы и титул? С другой стороны, мне кажется, не только меня, но и всех удивило, что Льюис так стабилен и сейчас лидирует в чемпионате».

После Индианаполиса даже главный исполнительный директор McLaren Мартин Уитмарш словно почувствовал себя обязанным прокомментировать нарастающую вражду пилотов: «Жду ли я очередных спекуляций по поводу взаимоотношений наших парней? Да. Реальность такова, что оба наших гонщика по натуре – победители, они хотят выигрывать. Если бы Фернандо после гонки заявил, что он очень рад победе Льюиса, я бы начал волноваться. Соперничество в команде может помешать, но сейчас у нас все в порядке: разумеется, когда в коллективе два сильных пилота, конкуренция неизбежна».

Однако когда Льюис в пятницу утром 20 июля несся по немецкой трассе во время первой практики, он, казалось, смог выбросить все это из головы – в том числе предстоящее слушание в суде по шпионскому скандалу, в ходе которого McLaren могли признать виновными. Действительно, Хэмилтон – хоть, по его словам, он приболел – показал лучшее время – 1:32,515. Но всего через сутки от этой беззаботности не осталось и следа: когда до конца квалификации оставалось всего пять минут, Льюис разбил машину.

Авария случилась сразу после того, как Хэмилтон показал лучшее время на первом секторе из трех. На входе в восьмой, U-образный поворот на скорости в 257 км/ч правое переднее колесо болида Льюиса прогнулось, и McLaren MP4–22, миновав гравийную ловушку, врезался в стену из отработанных покрышек. На какое-то мгновение вся «Формула-1» в ужасе затихла, и в памяти пронеслись воспоминания о гибели Сенны. Но пока к месту аварии спешила медицинская бригада, Хэмилтон начал шевелиться в кокпите, медленно выбрался из машины и тут же рухнул на гравий. Все смогли вздохнуть с огромным облегчением, только когда Льюис поднял вверх большой палец, пока его увозили с трассы на носилках, под капельницей и в шейном корсете.

Как выяснилось позднее, в аварии был виноват неисправный пневматический гайковерт. Получилось так, что гайка, крепящая колесо, не была затянута должным образом, когда Льюису во время пит-стопа ставили новый софт Bridgestone. На восьмом повороте шину разрезал либо обод (который мог быть поврежден из-за контакта с подвеской), либо воздухозаборник.

«Наша телеметрия показывает, что воздух из шины вышел мгновенно, – рассказал Рон Деннис. – Мы выясним, какая часть пневматического гайковерта вышла из строя,