Эссе о Юрии Олеше и его современниках. Статьи. Эссе. Письма. - Ирина Григорьевна Панченко

любовного треугольника, в который вовлечены 48-летний профессор Юлиан Николаевич Степанов, учёный с мировым именем (специалист по проблемам онкологии), его юная красавица-жена и одновременно коллега Маша, а так же мечтатель, озабоченный поисками смысла жизни студент Гриша Фокин, влюблённый в Машу.

Во сне Фокин видит себя в огромном зале дома, где собрались гости хирурга Степанова послушать пианиста.

«Фокин подходит к Маше. Говорит:

– Она сама музыка.

<…> – Вот её движение. Слушайте.

Он поднимает её руку.

Рука поёт.

Он гладит её по голове. Говорит:

– Вот её осанка. Слушайте.

Волосы поют.

Он кладёт ей голову на грудь. Говорит:

– Вот её сердце. Слушайте.

Сердце поёт.

– Вот её поцелуй. Слушайте.

Поцелуй поёт.

<…> Фокин у ног Маши.

Целует её, обнимает.

Вся она поёт. Мелодия Маши. Слёзы текут по её лицу.

Слёзы падают на лицо Фокина. Музыка.

Фокин просыпается».[334]

Здесь, в одном из лучших романтических эпизодов «Строгого юноши», а потом и одноимённого кинофильма, в сцене летнего сна Гриши Фокина на лоне природы угадывается влияние на Олешу знаменитого труда Фрейда «Толкование сновидений». В своей книге «Толкование сновидений» Фрейд пишет, что понятные и осмысленные сновидения являются исполнением какого-либо желания, оставшегося невыполненным наяву.

Сон Гриши Фокина выплыл из его скрытых желаний и мыслей. Сновидение Фокина – по Фрейду – представляет его тайное и вытесненное желание исполненным. Поэтичная и одновременно остро-чувственная ситуация, в которой пребывает влюблённый студент во сне, предвосхищает давно желанное для него свидание с Машей. Для читателей и зрителей «Строгого юноши» особенно важно, что Юрий Олеша показывает – строго по Фрейду – сновидение Фокина в образной форме. У Олеши эта образность в тексте, а у режиссёра Абрама Роома и оператора Юрия Екельчика на экране приобретает изощрённо-изысканные формы.

Фрейд присутствует в сценарии, опять же не названным, ещё и в ироническом контексте, ведь после изгнания Льва Троцкого прямое упоминание имени Фрейда, как и имени Троцкого в СССР уже было невозможно, хотя идиома «новый человек» прочно вошла в советский пропагандистский обиход. Тем ни менее «след» Фрейда в кинофильме «Строгий юноша» находим в словах и комических действиях комсомолки Лизы (В кинофильме эту девушку очень живо и непосредственно сыграла будущая кинозвезда советского экрана Валентина Серова). Комического эффекта, согласно сценарию, комсомолка Лиза достигает, когда наивно и прямолинейно излагает и даже «демонстрирует наглядно» одно из важных положений психоанализа, т. н. принцип удовольствия, суть которого в стремлении к немедленному и безоговорочному удовлетворению бессознательных вытесненных влечений.

Однако, думается, не психологические ходы и эстетические изыски в этом произведении составляют сегодня главный интерес для исследователя. Главной в кинопьесе «Строгий юноша» является проблема «нового человека», как её понимал тогда Юрий Олеша.

В 1931–1934 годах в стране был введён Физкультурный комплекс «ГТО» («Готов к труду и обороне СССР») – система нормативов по физическому развитию населения. Олеша остро ощущал ограниченность и односторонность комплекса «ГТО», вот почему его герой, «строгий юноша» Григорий Фокин, составляет свод высоких нравственных качеств, необходимых «новому человеку» и дополняющих комплекс «ГТО».

Необходимость для молодых людей комплекса нравственных качеств подтверждала и тогдашняя литература (вспомним, хотя бы, рассказ о безрадостных взаимоотношениях молодых людей, описанных в повести Пантелеймона Романова «Без черёмухи» (1926). Это произведение вызвало в ту пору шумное обсуждение в прессе.

Для автора важно, что в созданной им художественной реальности похвальную инициативу молодой герой проявляет самостоятельно, по собственному почину. Это отвечало представлению крупного советского психолога Льва Выготского, разделявшего утопическую веру в радикальный проект Троцкого по тотальной переделке человека и волевой роли самих индивидов в осуществлении этой перспективы. В 1927 году Выготский так сформулировал свою мысль: «Когда говорят о переплавке человека как о несомненной черте нового человечества и об искусственном создании нового биологического типа, то это будет единственный и первый вид в биологии, который создаст сам себя».[335]

Моральный комплекс душевных качеств комсомольца, предложенный героем сценария Фокиным и единодушно одобренный его друзьями, включал: скромность, чтобы не было грубости и развязности; искренность, чтобы говорить правду; великодушие, чтобы не радоваться ошибкам товарища; щедрость, чтобы изжить чувство собственности; сентиментальность, чтобы не только марши любить, но и вальсы; жестокое отношение к эгоизму, и целомудрие» [336]

Следует подчеркнуть, что свод нравственных заповедей – Третий комплекс ГТО – в сценарии Юрия Олеши появился задолго до принятия в СССР в «оттепельном» 1961 году казённого «Морального кодекса строителя коммунизма».

В списке нравственных качеств, составленных Фокиным, скромно названо целомудрие. Эта заповедь требует комментария. К тому времени были уже позади бурные дискуссии, вызванные публикациями наркома по госпризрению Александры Коллонтай о праве на свободную любовь. Той Коллонтай, которая вскоре станет первой в мире женщиной-послом, полномочным представителем СССР в Норвегии. Это она ратовала за то, чтобы вступать в близость мужчине и женщине было так же просто и легко, «как выпить стакан воды». Письмо Коллонтай, обращённое «к трудящейся молодёжи» под патетическим и романтическим названием «Дорогу крылатому Эросу!», было опубликовано в 1923 году.

В период бурного интереса в 1920-х гг. в России к психоанализу, в пору «утопического вихря» идей появился ещё один, очень характерный для того времени, и уже антиромантический «труд», также обращённый к молодёжи, который назывался «Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата» (1924). Он был сочинён советским психоаналитиком и известным невропатологом Ароном Залкиндом (1888–1936). Залкинд как раз и был одним из тех авторов, который стремился достичь синтеза психоанализа с марксизмом.

Это было квазинаучное издание, где рекомендовалось ограничение половой жизни и перевод её из «подсознательного» на «сознательный» уровень: «Половой подбор должен строиться по линии классовой революционно-пролетарской целесообразности. В любовные отношения не должны вноситься элементы флирта, ухаживания, кокетства и прочие методы специально-полового завоевания» (Заповедь девятая).

В заповеди под номером двенадцать Залкинд, вовсе не по Фрейду, утверждал, что «класс в интересах революционной целесообразности вправе вмешиваться в половую жизнь своих сочленов».[337] В этом проявился тоталитарный дух той поры.

Можно предположить, что Олеша был знаком с «Двенадцатью половыми заповедями» Залкинда, и что они отвратили его своей прямолинейностью, а потому в комплекс правил Гриши Фокина он включил только одно трогательно-старомодное понятие «целомудрие».

Если вдуматься в то, чем являлся торжественно сформулированный Фокиным моральный кодекс, то придётся согласиться, что предлагаемые в нём качества в хорошем смысле традиционны (правда, в нарушение традиции, в нём отсутствует такое качество, как всякий намёк на религиозность, но иначе и не могло быть в атеистической стране, хотя сама идея создать нравственные правила восходит, надо думать, у Олеши к библейским заповедям). По сути, Олеша в своей киноповести не