Утопающий во лжи 17 - Лев Жуковский

Застыв на определённом пределе, они уже не пытались его преодолеть. Не потому, что не желали силы. Желали, ещё как. Просто слишком давно привыкли считать свои границы частью мироздания. Слишком давно приняли темницу за порядок вещей. Слишком давно их ненависть к свету стала удобной заменой движению вперёд.

Впрочем, третий божественный предел даже для существ C ранга был тяжёлым испытанием. Я понимал это лучше многих.

Ведь искусственная сущность ложного аватара, помимо минусов, имела особые преимущества. По факту уже при рождении параметры этого тела были выше, чем у большинства существ C ранга. Демоническая божественная плоть, наследственность, особая природа, вложенная мощь, всё это в итоге давало мне старт, о котором другие могли лишь грезить. Но дело было не только в стартовых условиях.

Главное, в сочетании наследственности и силы, которую мне удалось совместить в себе. И всё же, глядя на низкие шансы успеха в преодолении третьего божественного предела даже с телом демонического Бога, я прекрасно понимал: дальше продвинуться будет крайне трудно. Возможно, почти невозможно. В этом смысле я и эти короли скелетов находились в одной и той же западне. Разные дороги, разные тела и судьбы, разные виды бессмертия, но одна и та же стена ограничений впереди.

Ведь только достижение тысячного уровня стоило бы более четырнадцати миллионов очков Системы. И что самое смешное, даже это глобально не помогло бы мне преодолеть третий божественный предел.

Как не решило бы всё и достижение 1281 уровня с его свободными 64050 ОС, необходимыми, чтобы снять второй божественный предел с параметра Удачи. При том что подобный рывок стоил бы ещё более шестнадцати миллионов. В сумме, свыше тридцати миллионов ОС. Сумма внушительная, по меркам простых смертных так и вообще невозможная, но даже она не поднимала шансы настолько, насколько хотелось бы.

А достижение 2561 уровня, чтобы получить свободные 128050 ОС, требующиеся для снятия с Удачи третьего божественного предела, выглядело уже не слишком реалистично в принципе. Не только из-за необходимых более чем ста двадцати трех миллионов ОС. Но и потому, что у других рас всё было бы ничуть не легче. То есть, по факту, даже этого могло не хватить, чтобы шанс удачи для снятия третьего божественного предела оказался приемлемым.

Мироздание вообще редко любит предоставлять простые пути туда, где можно стать опасным для его старых хозяев. Ведь все богатые вотчины уже разобраны и новичков нигде не ждут с распростертыми объятиями, будь то даже сообщество бессмертных созданий.

Оставив эти размышления отдельным потокам сознания, я сосредоточился на переговорах. Одних из самых важных в моей жизни. И, возможно, одних из самых странных.

Ведь я стоял посреди мёртвого мира, над кратером, где магма спорила с остатками первородного холода, под повреждённым куполом, удерживающим Тесэр в темнице, и убеждал древних королей скелетов, что им выгоднее не умирать. Вернее, не погибать окончательно. Для нежити это различие имеет значение.

О Лорде Афете я знал довольно много. Относительно, конечно. Но всё же куда больше, чем эти застывшие во времени владыки костяных пустошей, застывших во времени. Злой дух Белиостр говорил о нём неохотно, со смесью раздражения, осторожности и старого страха, которую не подделать. При том, что Белиостр был знаком с Афетом лично. Не с основной сущностью, как мне виделось, с ней, вероятно, не довелось повстречаться никому из ныне живущих. Но даже отголосок такой встречи стоил сотен томов легенд.

Эти сведения давали мне преимущество. Короли скелетов знали слухи. Я знал оттенки. Они слышали имя. Я понимал, как его можно использовать.

Именно поэтому убедить их не пробуждать своего повелителя ради всего лишь моего визита удалось почти без особых проблем. Почти, потому что имя «Афет» действовало на них не как ответ, а как очередная попытка расковырять старую рану. Но именно это и требовалось. Не доказать. Не убедить полностью. Достаточно было заставить сомневаться.

И в итоге мы пришли к взаимовыгодному сотрудничеству. Сомнительному, конечно. Но взаимовыгодному.

На самом деле бросаться на меня в самоубийственную атаку им не имело никакого смысла. Для столь древних созданий результативность должна была быть главным параметром. Просто старая нежить забыла об этом, поддавшись ярости и ненависти ко всем существам света. Слишком давно никто моего уровня силы и могущества не беспокоил их. Слишком давно их базовых чувств хватало для принятия решений.

Ведь в мир Тесэр не особенно стремились торговать артефактами B ранга. И тому было множество причин.

Одна из них заключалась в том, что всё действительно ценное из самого мира мертвых давно растащили и разграбили. Тысячи лет назад. То, что не унесли победители, забрали мародёры из соседних миров после них, пока мир был ослаблен. Снаружи мир Тесэр мог казаться бесконечным кладбищем сокровищ. Изнутри он был выскобленной гробницей.

Во время переговоров с самым разумным и осторожным королём скелетов, Рикхолом Виалишем, мне удалось узнать многое. Не напрямую. Он не был глупцом, чтобы выкладывать передо мной внутреннее устройство их мира-темницы. Но между фразами, в паузах, в том, какие темы он обходил, а какие позволял задевать, постепенно проступала картина. Короли скелетов не развивались уже многие тысячелетия вовсе не потому, что не хотели.

Причина была в запрете настоящей жатвы. Уничтожать пришедшим торговцам тысячи немёртвых дозволялось. Даже десятки тысяч. Это считалось допустимой потерей, частью баланса, болезненным, но терпимым обменом. Нежить падала, снова поднималась, ядра меняли владельцев, охотники умирали или возвращались в свои миры с добычей. Мир Тесэр сохранял видимость движения. Но сотнями миллионов поглощать души нельзя было ни им, ни чужакам.

В этом случае и так ослабленное мировое ядро начало бы уверенно деградировать. Сейчас поддерживался баланс. Хрупкий. Но баланс.

Сами твари тоже не особенно уничтожали друг друга. За этим следил совет старших. Вернее, следил раньше. Теперь он стал на одного короля скелетов меньше. Архтрук Ишраил, закончил свой путь в длани Вестиала, и эта утрата не принесла мне любви со стороны его братьев.

Но любовь мне и не требовалась. Мне требовалось, чтобы они помнили. Я мог повторить это вновь. По крайней мере, они должны были так думать. И думали.

Факт, что я каким-то образом остался жив после активации Врат Вестиала, пугал их сильнее любых прямых угроз. Ведь навык Крылья изменчивости Бездны Тзинча они увидеть не могли, а метку я и сам демонстрировать не спешил. Впрочем, как я понимал, возможности этого навыка никто в полной мере не понимал, а мне была куда выгоднее загадочность. Потому как древние твари не боятся смерти так, как смертные. Они