Утопающий во лжи 17 - Лев Жуковский

И потому неудивительно, что в радиусе моего восприятия оказалось ещё пять королей скелетов. Что было любопытно, среди них не было ни одного истинного вампира или хотя бы архилича C ранга. Пусть и в боевых формах, довольно различных было сложно признать именно королей скелетов, но я был уверен, что это именно они.

Причин такого ранжирования силы среди истинных властителей мира Тесэр могло быть множество. Возможно, проклятие нежизни по-разному влияло на формы существования. Возможно, скелеты оказались устойчивее к тысячелетней деградации. Возможно, вампиры слишком зависели от крови, которой в мёртвом мире не осталось в достатке. Возможно, архиличи в какой-то момент стали слишком опасны даже для собственных союзников.

Или же старшие короли просто уничтожали конкурентов. Последнее казалось наиболее естественным. Опять же, учитывая безумие сгинувшего Архтрука Ишраила, я не сказал бы, что отсутствие жажды крови, как у истинных вампиров, хоть как-то положительно сказалось на разуме древней нежити, заточённой в мире Тесэр.

Но эти мысли громоздились скорее на краю третьего сознания, нежели занимали его важную часть. Главное было иным. Ситуация вырисовывалась не самая положительная. Даже при том, что за пятьдесят лет я успел просчитать и подобный ход событий.

Короли скелетов приближались осторожно. Для существ их уровня это слово имело особый смысл. Они не крались. Не прятались. Не пытались выглядеть слабыми. Они просто держали дистанцию, оценивая меня, кратер, поблекший барьер мира, остатки первородного холода и проклятое божественное копьё в моей руке.

Копьё вновь было готово нанести удар. Насыщенное сотней тысяч очков Системы. И они видели это. Все эти древние скелеты видели и знали, что оружие не является украшением. И вновь могло стать ответом на любое неверное движение.

Один из королей шагнул ближе остальных. Опасно близко. На расстояние всего тысячи шагов от меня. Вокруг его фигуры пространство дрожало, отражая остаточные эманации первородного холода. Костяная корона на его черепе была покрыта серым пеплом. В провалах глазниц горело не пламя, а тусклый мёртвый свет, слишком старый, чтобы быть яростью, и слишком цепкий, чтобы быть страхом.

— Как ты выжил? — с угрозой произнёс он, заставляя само пространство дрожать от ментального импульса, от которого пепел разлетался в стороны. — Как посмел убить Архтрука Ишраила, как смог⁈

Он смотрел не только на меня. На копьё. На пустоту, из которой я появился. На тот факт, что вокруг из-за энергетических искажений не могло быть и речи ни о каких пространственных перемещениях, причем до сих пор это было невозможно, даже спустя пять часов. Их уровень можно было сравнить даже с тем хаосом, что окружал меня пятьдесят лет в ловушке изменчивости Тзинча.

Я же появился из абсолютного ничто. Для них это должно было выглядеть достаточно убедительно, чтобы оценить уровень моей силы и угрозы. И достаточно пугающе.

— Убил Архтрука Ишраила не я, — произнёс я спокойно, так же испуская ментальный волны своих мыслей и слов, словно вбивая клинья в камень. — А его глупость и дерзость. Ну и алчная до душ длань самого Вестиала.

Мои слова шли не звуком. Я создавал ментальные волны на пределе скорости своего Интеллекта, демонстрируя мощь, достигшую третьего божественного предела. Не давил в полную силу. Не атаковал. Просто позволял им ощутить масштаб неприятностей, в которые они не по своей воли угодили. Иногда угроза, не высказанная до конца, действует лучше удара.

Впрочем, королей скелетов больше волновало не это. Их волновало мое проклятое божественно копьё. И тот факт, что я ещё жив. И то, что я появился там, где появиться было невозможно.

— Этого не может быть… — произнёс один из королей скелетов.

Он медленно ступал по воздуху, и под его ногами будто скрипел пепел их мира. Каждое движение было рассчитано. Он занимал, как ему казалось, более удобную позицию для удара по мне. Глупо. Но ожидаемо. Древние существа редко могут отказаться от привычки считать себя охотниками.

— Я видел это собственными глазами, — сказал я скорее разочарованно, чем раздражённо. — То, как Вестиал схватил его своей бледной, покрытой вечным хладом рукой.

На этот раз я говорил намеренно точно. Образ руки Вестиала был не тем, что легко придумать. В нём было слишком много неправильного. Слишком много первородного холода. Слишком много чуждой реальности силы. И один из королей скелетов, до этого державшийся чуть в стороне, неожиданно замер. Проникся. Это хорошо.

— За что ты так поступил? — всё же спросил он с опаской.

Вот теперь они начали думать и это было прекрасно, как минимум я надеялся на это. Пусть и поздно, но это уже было лучше, чем немедленная атака.

— За дерзость, — ответил я. — Архтрук Ишраил посмел усомниться в том, что я Лорд Афет. Усомниться, что я посмею активировать открытие Врат Вестиала. Словно бы выжить после этого невозможно. И тем более сохранить свою душу. Стерпеть же неуважение ко мне и моим словам я никому позволить не могу.

Я говорил ровно. Без ярости. Именно так, как должен говорить тот, кто не оправдывается. Пусть они сами достраивают остальное. Пусть сами вспоминают имя Лорда Афета. Пусть сопоставляют исчезновение Архтрука, кратер в полтысячи вёрст, поблекший барьер мира и моё возвращение из невозможного ничто. Пусть их древние, истёртые проклятием разумы, делают работу за меня.

— Но ты не сможешь сделать этого вновь… — начал ещё один из королей скелетов.

Я бесцеремонно прервал его, лишь указав навершием проклятого божественного копья в его сторону. Он замолчал. Разумный поступок.

— Вот по такой же глупости Архтрук Ишраил и сгинул, — произнёс я холодно. — Не оставив после себя ничего. Разочаровав меня своей глупостью. А ведь его сердце и душа могли послужить куда большему. В итоге тысячи лет его жизни, надежды вырваться из тенет темницы мира Тесэр закончились жуткой участью в руках Вестиала. И ведь худшей судьбы и придумать нельзя.

Я сделал паузу. Короткую. Достаточную, чтобы они представили, что именно случилось с королем скелетов и его душой после попадания в руки Вестиала, того безгранично могучего чудовища.

— При том вам скорее нужно думать не о том, сколько подобных ударов я смогу нанести или тем более пережить, — продолжил я, — а о том, сколько выдержит ваш мир и его ядро. С каждым таким ударом барьер вокруг мира Тесэр ослабевает и вытягивает силу из мирового ядра. И в итоге ваша свобода обернётся лишь скорой гибелью. Именно тем, чего вы так стремились избежать все эти тысячи лет обреченного забвения.

Это была правда. Не вся. Но достаточно правды, чтобы она звучала убедительнее лжи. Барьер действительно поблёк.