Утопающий во лжи 17 - Лев Жуковский

Арзула в форме призрачной проекции. Если уж защищать себя в этом проклятом хаосе во время применения способности Врат Вестиала, то лучше укреплять основу, которая позволяет удерживать души, а не крылья, способные каждый раз бросить меня в новый поток океана хаоса, если Тзинч не соврал мне и в этом. Впрочем, вспоминая ту чудовищную по своей силе тварь, того белого ходока, я уже совершенно не хотел думать о необходимости повторять подобный опыт.

Вестиал. Одного этого имени хватало, чтобы часть внешних разумов на миг становилась сосредоточеннее. При этом раз пробить мою защиту Тзинч не смог, значит и его власть даже в океане хаоса не безгранична, при том, что он даже не попытался. Хотя совсем не факт, что дело в силе, а не в каких-то безумных принципах или законах самого его естества и тут как мне кажется ошибиться было очень просто.

Полвека одиночества внутри ловушки не были мукой в простом смысле слова. Меня не пытали раскалёнными крючьями, не рвали душу, не заставляли снова и снова переживать прошлые поражения. Нет. Всё было куда хуже для разума, привыкшего к контролю.

Неизвестность. Ты двигаешься вперёд и не знаешь, существует ли выход. Ты рассчитываешь путь и не знаешь, не является ли сам расчёт частью чужой игры. Ты копишь энергию десятилетиями и не можешь быть уверен, что в конце не окажется лишь ещё одна дверь в ещё более глубокую клетку.

При том, что ошибки я нигде не допустил. Разве что вообще возложил надежды на сочетание двух способностей, Врат Вестиала и Крыльев изменчивости Бездны Тзинча. Но, с другой стороны, альтернативой ловушке проклятого Тзинча с его благословением была моя окончательная гибель от рук короля скелетов Архтрука Ишраила, сбежать или откупиться от которого я просто физически не сумел бы.

И тут действительно было о чём подумать. Иногда правильный выбор отличается от неправильного лишь тем, что после него ты всё ещё способен проклинать последствия.

Эти мысли шли фоном, когда я медленно проходил в излом пространства. Не просто в разрыв. Не просто в щель между слоями мироздания. Это было возвращение из того места, где реальность существовала лишь как вероятность, в тот слой, где камень снова был камнем, холод, холодом, а смерть, достаточно честной, чтобы иметь форму.

При том что, как и моё погружение в тенета хаоса, выход не оказался мгновенным.

Крылья изменчивости медленно растворялись. Не исчезали сразу, а распадались слоями, сбрасывая с себя накопленные вероятности, словно чёрные перья, которые никогда не были перьями. Энергия Бездны отступала в каналы. Внешние контуры сознания вновь цеплялись за привычные законы пространства. Материя вокруг становилась жёстче. Время словно бы даже прямее и в теле демонического Бога я мог это в полной мере ощутить.

И я начал проявляться в реальном слое. Первым пришёл холод. Не обычный. Не тот, что заставляет смертных дрожать, синея губами. Это были остаточные эманации первородного холода, силы, которая не охлаждала, а напоминала материи о состоянии до огня, до движения, до жизни. Она отрицала саму необходимость тепла.

Затем пришёл запах. Пепел. Магма. Обугленная земля. Мёртвый мир, расколотый ещё глубже, чем прежде. Я увидел повреждения, оставленные Вестиалом, явившимся всего на несколько мгновений в реальный слой пространства.

Мир Тесэр, мир мертвых, мир песчаных пустошей, был занесён снегом. На первый взгляд, снегом. Картина выглядела невозможной. С неба будто падали серые хлопья, заволакивая горизонт, ложась на камни, на обломки, на мёртвые склоны. В мире, где не осталось почти ни капли влаги, где сама идея снегопада казалась издёвкой над законами природы, это зрелище могло обмануть лишь того, кто ещё умел верить в чудеса.

Это был не снег. Это был пепел. Пепел гигантского вулкана, рождённого из разверзнувшейся раны мира. Из огромного кратера.

Колоссальные повреждения простирались на сотни вёрст. Горы ушли под землю. Там, где прежде было место сражения, зиял кратер не меньше полутысячи вёрст в диаметре. Не просто провал. Не просто след удара. Казалось, весь мир Тесэр содрогнулся, когда Вестиал протянул свою руку в реальность.

Раскалённая магма извергалась из глубин кратера. Красные реки ползли по чёрным склонам, дымились, вспыхивали, но не могли свободно разлиться. Остаточные эманации первородного холода сдерживали их, ломали, замедляли, заставляли расплавленную плоть мира застывать уродливыми корками, прежде чем новая волна жара разрывала их изнутри.

Жар и холод сцепились над мёртвым сердцем этого мира. И оба были чужды жизни. Я только начинал проявляться в реальном слое пространства, но уже ощущал: даже спустя пять часов здесь по-прежнему смертельно опасно для любого живого существа.

Пять часов. Именно столько прошло в мире Тесэр. В отличие от полувека в ловушке Тзинча.

Защитные барьеры тут не помогли бы. По крайней мере, не слабые. Не те, что смертные маги с гордостью называют непроницаемыми, пока первый же удар настоящей силы не превращает их вместе с владельцами в пыль.

Моё тело демонического Бога выдерживало остаточные эманации. С трудом. Но выдерживало. Плоть сопротивлялась. Энергетические структуры напрягались. Контуры защиты постоянно перестраивались, отсекая то первородный холод, то ядовитые следы хаоса, то ударные волны, всё ещё гуляющие в глубине титанических пластов.

Землетрясения, вызванные сдвигом этих пластов, наверняка прошли по всему миру. Да и в целом из полученных знаний из мира Сейлоста или Теселия-7, я понимал, что даже ось движения планеты может сместиться после такого удара, и в целом последствия будут максимально плачевными. Не для мира мертвых, ведь растений или хоть чего-то требующего тепла от своего светила тут нет, но все же.

Мир Тесэр и без того был мёртвым. Теперь же стало только хуже. Место сражения узнать было невозможно. От прежнего ландшафта не осталось ничего. Ни ориентиров. Ни следов. Ни той арены, где Архтрук Ишраил пытался доказать свою власть, доказать свое безумие, и хотелось бы его спросить, зачем все это было? Короля скелетов тоже самого нигде не было видно.

Впрочем, на этот счёт я не сомневался. Вырваться из хватки Вестиала было уж точно непросто. Скорее, невозможно для того, кто принял удар напрямую и не имел моего сочетания способностей, запасных ходов и наглости бросить себя в крылья изменчивости посреди катастрофы.

Но энергетическое возмущение ощутили все. Я видел это по частично поблекшему барьеру вокруг целого мира. Удар был настолько силён, что прошёл по структуре ограждающего барьера мира Тесэр. Даже если кто-то не понял причины, он ощутил последствия. Даже если кто-то прятался в глубине склепов, саркофагов, крепостей и костяных башен, он не мог не почувствовать, как мир